Единою судьбой. Плата за свободу - Елена Александровна Помазуева

- Ничего не было! – продолжила девушка, но в ее глазах поселилась тревога, возрастающая с пониманием произошедшего. - Мы просто увидели одинаковый сон, - торопливо произнесла она.

- Да. Конечно. Сон, - соглашался со словами Илар, чувствуя огромное разочарование ее нежеланием признавать действительность.

Они сняли едва просохшую одежду и разошлись в стороны, одеваясь. Соним несколько раз порывался что-то сказать, но молчание со стороны Вистам останавливало его. Илар подбросил побольше веток в очаг и вышел из хижины в поисках дров. Неизвестно, сколько времени им придется провести в убогом жилище, необходимо сделать запас.

Соним не признавался себе, что ушел из-за желания понять и принять отказ Дайон признавать произошедшее. Он хотел оставить ее наедине со своими мыслями, позволить все обдумать.

- Садись ближе, - предложил Илар, устраиваясь у очага.

Он вновь набрал снега и немного ягод. Пока готовится отвар, Соним надеялся поговорить с Вистам.

- Мне тепло, - отрицательно мотнула головой девушка.

- Дайон, давай признаем, что это был не сон. Я возьму на себя ответственность за случившееся, - твердо произнес Илар.

- Не нужно, - хмуро отозвалась она.

Соним тяжело перевел дыхание.

- Я понимаю, мы стали жертвой обстоятельств. Ты испытываешь симпатию к господину Стоику, а произошедшее для меня имеет ценность.

- Я призналась ему, - грустно произнесла Дайон, не сводя пристального взгляда с огня. – Он отказал мне. Сказал, что его сердце давно занято и он никогда не полюбит другую.

- Поэтому ты чувствовала себя плохо во время пути? – сочувственно спросил Соним, придвигаясь ближе.

Ему хотелось обнять любимую, укрыть от напастей и горестей, развеять безответную тоску. Илар уверен, жара его любви хватит на обоих. Со временем он отогреет застывшую душу Дайон и заслужит ее привязанность.

- Какие ягоды ты положил? Знакомый запах, не могу вспомнить название, - не стала отвечать Вистам, переведя тему.

- Не знаю. Сорвал на кустах, - ответил Соним. – Найти хоть что-то съестное проблематично. Сделал отвар и отпаивал тебя, пока находилась в беспамятстве.

- Напоминает аромат курилен, - задумчиво потерла пальцем лоб она. – Только здесь он свежий, а там …

Она встретились взглядом и к обоим пришло понимание, почему они погрузились в реальный сон.

В столице приходилось иметь дело с местами, где в курильнях нечистые на руки дельцы, подавали одурманивающую смесь. Одной из самых сильных и главных составляющих являлась ягода Сурили, которую собирали и продавали нелегально. Королевский закон запрещал ее использование, кроме крайних случаев во время лечения. Не каждый лекарь умел применять опасную ягоду и старался не использовать запрещенное сырье.

- Сурили … - прошептал Илар, втягивая густой запах, плывущий от котелка.

- Вылей его немедленно! Не дыши! – подскочила на ноги Дайон. – Его пары влияют на сознание, хоть и меньше, чем при попадании в организм.

- Знаю, - раздосадовано отозвался Соним и, подхватив котелок за ручку, выбежал из хижины.

Он раздраженно плеснул варево на снег, окрасив его ярко оранжевым цветом. Илар накидал поверх небольшую горку и отошел в сторону. Некоторое время он глубоко дышал, пытаясь успокоиться. Как бы ни было, но теперь не остается сомнений в том, что он сделал. Набрав новую порцию снега, Илар решительно зашагал обратно к хижине.

- Не осталось сомнений, что все произошедшее не сон, - жестко проговорил Соним, глядя прямо в глаза Вистам. – Не желаю делать вид, будто разделенная страсть для меня ничего не значит.

- Перестань! Замолчи! – девушка испуганно замахала руками и отползла подальше.

- Дайон, я давно испытываю к тебе чувства, далекие от дружеских. Знаю, твое сердце испытывает привязанность к другому, и я буду ждать, пока не отзовешься взаимностью. В любом случае, я в ответе и за нашу поездку, и за безопасность твоей жизни, и за случившееся между нами.

- Говоришь, словно перед начальством отчитываешься, - фыркнула недовольно Дайон.

- Хочу, чтобы ты поняла серьезность моих намерений, - продолжал настаивать Соним.

- Я поняла. Давай обо всем позабудем и продолжим жить, как раньше, - с надеждой спросила она. – Лучше, если мы сделаем вид, что ничего не произошло.

- Ты действительно этого хочешь? – помолчав некоторое время, глухо спросил Илар.

- Да. Я предпочитаю считать, что нам приснился сон, о котором на утро вспоминаешь с неловкостью, а через день забываешь.

Ее слова наносили раны, больней, чем от меча. Она отказывалась принимать его чувства, и подчеркивала нежелание развивать отношения в будущем. Кажется, у Сонима не осталось надежды на взаимность.

- Хорошо, мы поступим, как скажешь, - холодно произнес Илар.

Они дождались рассвета и вышли из хижины. Последние несколько часов, Дайон старалась держаться подальше от командира и не разговаривать без надобности.

Дайон

Безумная ночь не давала покоя. Воспоминания постоянно возвращали мыслями к моментам упоительной страсти. Я не отдавала себе отчета, находясь под воздействием одурманивающего отвара, но точно понимала, кого целую и чьи откровенные ласки принимаю. Именно этот факт смущал сильней всего. Неужели я могла отзываться на прикосновения мужчины, хотя мечтала о другом? Что это? Воздействие ягод или я настолько распущена, что смогла изменить своим чувствам?

Одежда высохла, хотя и пахла соленой водой и дымом. Сапоги, специально согретые у очага, дарили приятное сухое тепло. Мы шагали по заснеженному берегу, а я с ужасом смотрела на темную водную гладь, едва не поглотившую нас.

Озноб и простуда никак не проявлялись. Наверняка одурманивающая ягода помогла. Говорят, лекари ее применяют, когда болезни запущенны и не остается других средств. Не знаю, сколько Соним насыпал Сурили в отвар, но после выпитого чувствовала вполне здоровой. От голода подводило живот, но в целом могла сказать, что в состоянии прошагать до человеческого жилья.

- Надо уходить вглубь острова, - сделал вывод Соним, когда мы обошли по берегу и вернулись обратно к хижине.

- Наверное, - согласилась с ним.