Падение вверх - Татьяна Владимировна Кадуцкая

— Лилеечка, будь хорошей девочкой... — он выразительно сглотнул.

— Тёмной ведьме быть хорошей девочкой? — фыркнула та. — Вы меня обижаете, сосед!

Сейчас Лилея откровенно вредничала, находя какое-то особое удовольствие в поддразнивании ведьмаков. Но спустя несколько минут, пока мужчины стонали, обхватив головы, она сложным заклинанием с портальным эффектом выдернула бутылку коньяка из запасов Иляны и протянула Атталю.

— Не болейте… И счастливого Йолля!

Друг присвистнул, а Жюст молча смотрел вслед молодой ведьме.

Сам по себе праздник длился тринадцать ночей, но самыми главными считались первые сутки — день зимнего солнцестояния и последние, которые называли Ночь Судьбы. Все обещания и клятвы, данные в это время, обязательно сбывались. Поэтому люди очень тщательно следили за своими словами. Накануне этой ночи к Рошкам зашёл Атталь с ответным визитом. После коротких поздравлений и вручений подарков мужчина, сославшись на дела, начал прощаться. Лилея вышла его проводить.

— С чего такая честь? — не выдержал Жюст. — Раньше ты со мной здороваться не хотела. А тут и в гости пришла, и на чай пригласила.

— Ну, допустим, на чай вас позвала госпожа Иляна, — открестилась Дамаскинская, однако заметив выразительный взгляд, выдохнула: — Я знаю о поджоге.

Атталь мгновенно посерьёзнел.

— Эй, детка, не гони! Какой поджог? Думаешь, это наследник подсуетился? А вот я не заметил никого подозрительного на нашей улице, — он шагнул по дорожке. — Дом у ведьмы старый, вряд ли она сама дымоход проверяла. Так что это действительно был несчастный случай, — ведьмак искоса глянул на притихшую девушку. — Или ты сейчас Бартоса будешь винить в каждом чихе?

Дамаскинская задумалась:

— Может, дело в том, что я жду какой-то пакости?

— А ты не жди плохого. Надейся на лучшее.

— И часто вам этот принцип помогал?

— Да, — кивнул Атталь, выходя за калитку.

Ведьма невесело усмехнулась:

— А вот когда я надеялась на лучшее, мне, фигурально выражаясь, переломали хребет. Еле оклемалась, — она посмотрела на мужчину. — Так что я лучше буду готовиться к войне и в каждом видеть шпиона.

— Кто?

Дамаскинская натянуто улыбнулась.

— Не лезь в чужие дела, сосед!.. Забор между домами не просто так ставят.

* * *

Начался новый год. Жизнь Лилеи привычно катилась дальше. Основным занятием по-прежнему оставалась учёба, однако всё больше места в сердце девушки занимала Иляна. Теперь Дамаскинская приходила к ней не только на каникулы или праздники, но и просто так. Тем больнее было видеть, как меняется ведьма, сдаваясь старости. Она словно усыхалась, становясь похожей на девочку-подростка, такая же тонкая и нескладная. Лилея не знала, как остановить этот процесс. Да и никто не знал! Рождённый на белый свет однажды умирал — это был один из основных законов мироздания. А старость всего лишь напоминала о близком конце. Дамаскинская зачастила в Лунгаг.

— Летом опять к своей Рошке поедешь? — шёпотом спросил Эрмин во время семинара.

Лилея кивнула, успевая прислушиваться к вопросам преподавателя и ответам одногруппников.

— Я не согласна с Хлоей, — она подняла руку. — Оперативные проклятия слабее ритуальных, но они проще в создании. Для ритуальных нужно много факторов: частичка врага или его имя, определённое положение лун и звёзд на небе, артефакты... Если мы говорим о скорости и необходимости быстро вывести врага из строя, то лично я выберу оперативные.

Амая Вебер хмыкнула:

— А тип?

— Физиологические, — сразу ответила Лилея. — Например, оглушить или ослепить.

— Можно применить что-нибудь истинно магическое, — отозвался кто-то из-за спины. — Запрет на пользование силой?

Студенты начали спорить, а Эрмин, пользуясь тем, что декан отвлеклась, спросил у подруги:

— А что с практикой?

— Пройду у местного проклятийника. Хилом Айяв — слышал о таком? Иляна обещала договориться.

Ведьмак кивнул.

— Слышал. Он в первом круге ковена.

— Гросс, Дамаскинская! Мы вам не мешаем? — прикрикнула на шепчущихся студентов Вебер и велела: — Распишите мне схему оперативного физиологического проклятия.

Все схватились за ручки, в аудитории слышался только скрип перьев и шелест бумаги. И в такой тишине невообразимо громко прозвучал грохот упавшего учебника. Студенты заозирались, ища виновника, а вот Вебер сразу посмотрела на долговязого ведьмака за последней партой.

— Хайек, что у вас упало?

Тот моргнул, покраснел, но боролся до последнего.

— Носовой платок.

Рядом послышались сдавленные смешки. Преподавательница качнула головой.

— Ой, чую, не сдадите вы сессию.

Хайек сдал. Не самый способный и талантливый, он имел какую-то нечеловеческую изворотливость и стойкость. Там, где другие давно признали бы поражение, этот ведьмак побеждал на одной силе воли. По дороге в Лунгаг Лилея улыбалась, вспоминая, как измученный одногруппник после последнего экзамена уснул прямо на подоконнике.

Второй год обучения пролетел до безобразия быстро. А может, всё дело было в привычке, и ведьма, закалённая и вымуштрованная первым курсом, просто неслась по накатанной, оттачивая мастерство и зубря заклинания. После всех потрясений в её жизни наступил относительный покой и стабильность. Хотя ещё весной на душе появилась какая-то горчинка, и Лилея никак не могла понять, чем она вызвана. Только глядя на Милорада, гуляющего с Марутой, или Цезерину, бегущую на встречу с Яковом, что-то царапало Дамаскинскую, волновало. Именно «что-то», ибо, сколько девушка ни билась, но так и не поняла что. В конце концов она списала всё на тоску по Иляне, не догадываясь, что причина кроется в другом.

Ведьма ехала в Лунгаг с самыми радужными мечтами и планами. Тем больнее ей было видеть сгорбленную, белую, как лунь, женщину. Иляна медленно ходила по дому, держась за стены, её руки дрожали. И как ни гнала Лилея от себя печальные мысли, всё равно понимала: конец ведьмы близок.

С приездом Дамаскинской дом ожил, словно весёлый ветерок пронёсся по комнатам, разгоняя скопившуюся за месяцы пыль и уныние. Девушка постоянно тормошила Иляну, выводила её на улицу, предлагала посидеть в беседке, развлекала разговорами. Старая ведьма на это лишь посмеивалась, словно не была одной ногой в Гранях. Лилея украдкой вздыхала, не видя эффекта от укрепляющего зелья. Разум понимал, что происходит, да только сердце не хотело верить, и девушка искала в старушке хоть какие-то изменения к лучшему.

Чем тише становилась Иляна, тем больше Дамаскинскую раздражал сосед, лениво валяющийся в гамаке. Пока она наводила порядок в саду, Жюст дремал в тенёчке. Вроде ничего такого, но ведьму цепляло. Правила воспитания, вбитые с детства, не позволяли