Падение вверх - Татьяна Владимировна Кадуцкая

хранили свежесть, как будто только что были срезаны с куста, уцелели даже капельки воды на лепестках. Дамаскинская осторожно взяла букет и глянула на соседний двор. Жюст Атталь стоял на крыльце своего дома, смотрел на неё, словно ждал чего-то. Ведьма улыбнулась и кивнула, то ли здороваясь, то ли благодаря за букет, то ли показывая, что всё в порядке.

Иляна Рошка сидела в гостиной. Она подождала, пока девушка поставит цветы в вазу, и спросила:

— Что у тебя с господином Атталем?

— Он ухаживает за мной, — не стала скрывать Лилея.

— А ты?

— Мне приятно, но насколько всё серьёзно, я не знаю.

Старая ведьма помолчала немного.

— Жюст Атталь — харизматичный мужчина, а его таинственная жизнь лишь добавляет привлекательности в глазах наивных девиц.

Дамаскинская хмыкнула:

— Ну, меня уже с трудом можно назвать наивной.

— Не сравнивай мальчика с мужчиной.

Иляна по случайным оговоркам и выразительным взглядам девушки ещё год назад предположила, что у той была несчастная любовь, а Лилея не стала спорить, чтобы не рассказывать о случившемся.

— Дело не в возрасте. Можно, будучи ребёнком, чувствовать людей, а можно и в пятьдесят оставаться глупцом, — ведьма посмотрела на старушку. — Куда важнее характер, воспитание. У господина Атталя слова не расходятся с делом. По крайней мере я не припомню такого, чтобы он не сдержал своего обещания. У него есть принципы и, пусть несколько иная, чем наша, честь.

— Но достаточно ли этого для создания семьи?

Дамаскинская со смехом замотала головой.

— Нет-нет! Какая семья, госпожа Иляна? Мне ещё учиться пять лет.

— Для настоящей любви это не срок.

Девушка посерьёзнела.

— Вы правы.

— И не забывай о прошлом нашего соседа. Не каждый туз, кажется, так называют уважаемых людей в той среде…

Лилея не сдержала смешка, настолько пафосно звучали слова старой ведьмы.

— …Рискнёт завести семью, боясь подставить близких под удар. Чаще всего преступные главари — одиночки.

— По-моему, об этом рано говорить. У нас с господином Атталем было несколько вполне невинных встреч, а что дальше, время покажет. Я не загадываю наперёд.

— Говорить никогда не рано, — Иляна постучала клюкой по полу. — Возможно, тебе будет проще остановиться сейчас, пока не увязла слишком глубоко.

Дамаскинская промолчала и в который раз погладила шилотты. А старушка усмехнулась:

— И кстати, если не ошибаюсь, осенью Жюсту Атталю будет как раз пятьдесят. Он родился на Мабон.

Ведьмы завтракали молча, понимая, что данная тема не подходит для лёгкой беседы. После, устроившись в гостиной, Лилея осторожно спросила:

— А вы любили когда-нибудь?

Иляна фыркнула:

— Конечно, девочка! Конечно!

— И… Кто он?

Хозяйка дома подпёрла подбородок сухонькой рукой.

— Уже давно ушёл за Грань и, я думаю, успел переродиться.

— Вы были счастливы? — девушка удобно устроилась на диванчике, подтянув колени к груди.

— Он наверняка да, а я… — старая ведьма грустно улыбнулась. — Я была счастлива, зная, что счастлив он.

— Не понимаю.

— Этот ведьмак был женат, Лилея, удачно и крепко. Он обожал свою жену и детей.

Дамаскинская нахмурилась, представляя ситуацию.

— То есть… У вас был тайный роман?

— Нет! Никогда! — Иляна замахала руками. — Я никогда не позволила бы себе разрушить чью-то семью и увести чужого мужа. Как бы ни любила, как бы ни мучилась от невозможности быть с ним! Это грех — брать чужое!

Девушка не спорила. Для неё верность и предательство были не пустыми словами.

— Мне жаль. И что, неужели вы так больше ни с кем и не завели роман?

Хозяйка дома вздохнула:

— Как можно давать мужчине надежду, если любишь другого? Обманывать себя и его? Нет!.. Не всем даётся счастье любить и быть с любимым, — она посмотрела на собеседницу. — К сожалению, в последнее время люди, не обретшие любви, всё чаще ищут замену и выходят замуж за нелюбимых, заводят с ними детей. А потом удивляются, почему несчастливых людей с каждым годом всё больше и больше... Да вы же их сами рожаете!

Лилея по-прежнему молчала, обдумывая услышанное. Старая ведьма погладила её по голове.

— Не разменивайся на подделки, моя девочка. Если любить, так во всю силу, не сомневаясь! Чтобы на всю жизнь! Чтобы его смерти ты боялась больше, чем своей, не мысля и дня в разлуке... А если не встретится такой, лучше остаться одной. Поверь старухе, немало повидавшей на своём веку, замена всегда уступает оригиналу.

Девушка немного растерянно улыбнулась, соотнося слова Иляны со своей жизнью. Конечно, ей хотелось светлой и чистой любви, о которой столько пишут. Однако реальность другая, здесь с первого раза не определить: кто главный герой, а кто второстепенный. Лилея через окно пытливо глянула на соседний дом, гадая, что ждёт их с Жюстом.

Но они так и не поговорили. Вернувшись с характеристикой от Хилома Айява, ведьма узнала, что мужчина опять исчез по своим таинственным делам. Иляна видела соседа с большим саквояжем, когда тот садился в дорожный экипаж. А через две недели уехала и Лилея.

Глава 20

Как-то раз, в начале вересня, Лилея с Цезериной, расслабившись, отдыхали на пока ещё зелёной травке. Осень выдалась настолько тёплой, что некоторые ведьмаки рискнули залезть в озеро и поплавать. Правда, надолго их азарта не хватило. А когда парочка неугомонных, простудившись, загремела в лазарет, деканы запретили остальным приближаться к водоёму. В выходной день студенты дружно высыпали в школьный двор и наслаждались почти летним теплом.

— Госпожа Иляна не писала про соседа? — спросила Беспрозванная у подруги.

— Нет, ни строчки, — призналась та. — Мне кажется, она не в восторге от наших встреч.

— Или боится за тебя.

Дамаскинская пожала плечами.

Какое-то время она слушала восторженную болтовню подружки и улыбалась. У Цезерины с Яковом всё шло настолько легко и гладко, что окружающие невольно начинали завидовать белой завистью. Парни беззлобно подтрунивали над Сапранковым, обзывая его каблуком, а девушки краснели и мечтательно вздыхали, глядя на припухшие от поцелуев губы Беспрозванной. Лилея, слушая робкие и осторожные фразы подружки о совместных ночах, убедилась, что гадко и больно бывает не всегда. Что у любящих пар это — нежное и желанное событие, дарующее удовольствие обоим. Тогда она вспоминала Жюста Атталя и представляла, как могло быть у них. Подобные фантазии постепенно вытесняли остаточные неприятные картинки, упрямо цепляющиеся за разум, что