Клуб разбитых сердец - Юлия Резник

как я сказала, все проходит совершенно иначе. Мы остаемся наедине и долго-долго бродим по территории монастыря, неспешно беседуя. Я ни в чем не каюсь, если уж на то пошло, а просто рассказываю этому добром дедушке о своей жизни. О том, что меня волнует, что радует и что причиняет боль. Рассказываю о своей семье, неудачных браках и попытках зачать. А он слушает и кое-где вставляет вполне уместные, заставляющие меня о многом задуматься фразы. После нашего разговора я не чувствую себя выпотрошенной. Я чувствую себя легкой и немного уставшей.

Страшно волнуясь, жду вердикта, пока мое место рядом с батюшкой занимает Матвей. Смотрю на монахов и радуюсь, что Ратников не додумался уйти в монастырь — с него бы сталось! А этот мир многое бы потерял, если бы он принял постриг.

В итоге нас все-таки благословляют на венчание. В момент оглашения вердикта у меня позорно подкашиваются колени, приходится даже схватить Матвея за локоть, чтобы не упасть. Отец Елисей это подмечает и хулигански мне подмигивает. Наставления о том, что и как, проходят сквозь меня. Хорошо, оказывается, что Мариша немного шарит за такие темы, потому что ее мать, оказывается, шибко верующая. Я же действительно многое пропустила, а спросить у Матвея было почему-то стыдно. Вдруг он решит, что я банально не стала себя утруждать?

В итоге Марише поручаю и роль свидетельницы. Потому как никого более подходящего среди моих современных и далеких от религии близких попросту не находится. Сама себе удивляюсь. Может, мне ее Бог послал? А ведь если бы не Клуб, вряд ли бы мы когда-нибудь встретились. Значит, все не зря?

Что если Клуб разбитых сердец — залог моего женского счастья?

Мысль, конечно, из разряда тех, что обычно приходят в голову каким-нибудь идиотам вроде плоскоземельщиков. Верить в подобное должно быть стыдно. Но я… Я почему-то верю, что этот дурацкий Клуб — мой оберег.

И, наверное, поэтому в день венчания я хочу видеть там всех его участников. Всех до единого.

Утро начинается с рассветом. Я почти не сплю. То ли от волнения, то ли от странного ощущения, что вот сейчас… сейчас это случится. Без возможности откатиться назад, передумать, спрятаться… В этих мыслях есть один большой плюс — мне почти некогда переживать о предстоящем ЭКО.

Выглядываю в окно. Город только просыпается. Май… Есть поверье, что выйдя замуж в мае, будешь потом маяться всю жизнь. Но это такая чушь! Я выходила замуж и в июне, и в августе, и в январе… И вы знаете, чем это закончилось.

Платье у меня простое. С деликатным вырезом-лодочкой и длинными рукавами, потому что эти части по правилам должны быть прикрыты. Никаких вырезов, никакой нарочитой сексуальности. И в этом, как ни странно, вся соль. На голове кружевная косынка… Очень стильно.

— Ты готова? — раздается голос мамы из-за двери.

— Да!

Она заходит. Останавливается. Обводит меня восхищенным взглядом. Из-за ее плеча выглядывает бабуля. Визажистка с парикмахером собирают свои чемоданчики. Я долго доставала Матвея на тему того, можно ли краситься в церковь. И в конечном счете решила, что если даже нельзя, то это будет не самый большой мой грех.

— Ну что, невеста, передумать еще не поздно, — прикалывается бабуля чисто для порядка.

— Поздно, — улыбаюсь я.

Мы спохватываемся, что уже опаздываем. Суетимся. В этой легкой неразберихе мне вдруг становится неожиданно спокойно. В конце концов, все идет так, как и должно.

К храму подъезжаем в полном составе. Даже не верится, что это «только свои». Нас, оказывается, немало. Бабушка, мама, родители Матвея, приехавшие из региона, где прошло его детство, друзья и близкие. А еще Зуля и Мариша, которая отчего-то нервничает.

— Эй, — шепчу, проходя мимо. — Дыши.

— Я дышу, — шипит она. — Просто… Не хочу все испортить.

— Ты не сможешь. Я тебе не позволю, — смеюсь. — Где Матвей?

Оглядываюсь и замечаю Энджи. Она стоит чуть поодаль. Не прячется, но и не лезет в гущу событий. Я до последнего не знала, придет ли она. И я рада, что Лина все же оставила свои обиды, разделив с нами такой важный день. В порыве чувств подхожу к ней и беру за руку:

— Энджи, я… Я сделаю его счастливым, клянусь. И никогда между вами не встану.

Лина криво улыбается. Не уверена, что она мне верит. Наверняка нам еще через многое придется пройти, но я… Я буду стараться.

— Иди, папа тебя ждет, — бормочет она.

Я оборачиваюсь. Матвей и впрямь стоит на пороге церкви, скользя по мне жадным взглядом. А-йа-йай! Не надо так… Грешно же! В темном, идеально сидящем на нем костюме он выглядит просто сногсшибательно. Смотрю на него — и забываю, как дышать.

— Ты опоздала, — говорит он тихо, подходя ближе.

— Это ты рано пришел, — парирую.

Он улыбается.

— Кстати, — наклоняется ко мне, — мне пришлось раскошелиться.

— Да ну? — приподнимаю бровь.

— Я купил кольца.

— Надо же. А я уже думала, ты принципиально решил обойтись цифровой подписью.

Рассматриваю я их уже потом, в процессе венчания. Кольца простые. Гладкие. В таких можно проводить тренировки, не снимая. Идеальные. Как и все, что нас окружает.

Мы идем по кругу. Свечи потрескивают. Голова чуть кружится. Боюсь ли я? Нет, сейчас я об этом не думаю. Все так безупречно, что, кажется, так будет всегда. Просто не может быть иначе.

Когда все заканчивается, я не могу выпустить руку Матвея. Гости рассаживаются по машинам — в честь праздника Ратников раскошелился еще и на ужин в ресторане. А я все стою и стою, не в силах выпустить из рук его ладонь. Рядом мнутся Энджи и родители Матвея, которых мы должны подхватить с собой.

В конечном счете заставляю себя отстраниться от мужа. Ловлю умильный взгляд свекрови. Неловко улыбаюсь в ответ.

— Едем?

Киваю. До ресторана ехать всего ничего. На светофорах то и дело поглаживаю его лежащую на коробке передач руку. Теперь, когда самое сложное позади, меня накрывает откат. Странное состояние.

В ресторане все проходит чинно-благородно. Нет ни ведущих, ни музыкантов, но всем и так хорошо — можно пообщаться. Вспомнить какие-то смешные моменты, коих за наше долгое знакомство с Матвеем скопилось столько, что сказать не пересказать. Поностальгировать… Посмеяться. Вкусно поесть и разрезать торт. Этой традицией мы с Ратниковым не пренебрегаем.

После этого долго не засиживаемся. Но