Клуб разбитых сердец - Юлия Резник

— Это кто у нас такой сладенький? — бормочу я, покачивая его на руках.

Щеки — как булочки. Губы — Матвеевы. И взгляд тоже его. А вот характер, боюсь, мой. По крайней мере, если судить по тому, как вдохновенно Лука орет, стоит чему-то пойти не по плану.

Сегодня у нас заседание Клуба.

Да-да.

Клуб разбитых сердец, который я когда-то в пьяном припадке отчаяния породила из ничего, до сих пор жив. И не просто жив — он пустил корни. Сегодня заседаем у мамы с бабулей. Потому что ба приболела. Ничего такого, на что бы она не фыркнула: «Не дождетесь», но все же возраст есть возраст. Бабулю бесит, что мы вокруг нее ходим на цыпочках, мать ее ворчание выматывает, меня — тревожит.

А Матвей, который должен был уже полчаса как забрать у меня сына и умотать с ним гулять, задерживается в спортклубе, потому что где-то в зоне спа потекла труба.

Ничего нового. Если где-то назревает локальный конец света, он всегда выбирает максимально неподходящее время.

— И вот что, скажи, он не мог взять тебя на подмогу, а? — говорю сыну, пока одной рукой придерживаю его, а другой пытаюсь открыть входную дверь. — У нас тут, между прочим, намечается девичник!

Лука морщит нос, тянет ко мне руки и больно дергает за выбившуюся из хвоста прядь.

— Ай! — кусаю хулигана за нос. Тот подозрительно мокрый. Ну… Ладно. Свое не пахнет, как говорится.

На пороге Мариша.

Я, признаться, до сих пор не могу привыкнуть к тому, что она теперь ездит не на метро, а с личным водителем. Ну, ладно, не с личным — с Рамилем. Но сути это не меняет. Ума не приложу, как она приручила мизогина-Шакирова, а Мариша не спешит делиться подробностями. Стоит вся еще более красивая, чем обычно, беззаботная, в стильном костюме и с коробкой пирожных наперевес. Конечно, ей не нужно следить за фигурой!

— Боже, это что тут за красавчик? Ива Самуиловна, дайте его мне, — тянется она к малышу.

Лука, который, как правило, не очень любит чужих, ныряет в руки Мариши с такой скоростью, что та едва успевает его подхватить.

Пока толчемся в коридоре, появляется Зуля. Как всегда, сдержанная, но как будто намного более расслабленная, чем всегда. Более… женственная, что ли.

— Как Клара? — вместо приветствия спрашивает генеральша, попутно тоже потрепав Луку по пухлому кулачку.

— Зуля, я простыла, а не оглохла, — сипит из гостиной ба, — можешь спросить у меня напрямую!

С улыбкой развожу руками. Зуля усмехается, скидывает туфли и идет к бабуле. Сощурившись, не без подозрения гляжу ей в спину. Перевожу взгляд на нянчившуюся с Лукой Маришу, та ловит мой взгляд. И едва заметно приподнимает бровь, касаясь губами лобика крестника.

Естественно, в голове тут же всплывает наш недавний с ней разговор. Точнее, ну, как разговор… Говорила-то в основном Мариша, которая, что бы вы думали? Застала нашу генеральшу с Максутом.

— Это ты виновата! — выкидываю перед собой палец.

— В чем?! — невинно хлопает глазами Мариша. А я ведь давно на то уже не ведусь. Эта зараза только косит под дурочку.

— Развела на работе шашни, и все решили, будто им тоже можно.

Мариша тихо прыскает.

— Надо было меня увольнять.

Я закатываю глаза. И в этот момент за спиной щелкает замок. Я даже не оборачиваюсь сразу. Просто замираю. Потому что знаю, кто там. Чувствую.

— Привет, девочки. Ну, что, я даже не опоздал? — раздается знакомый голос.

Матвей стоит в дверях. Немного растрепанный, в футболке, на которой остались следы борьбы с очередной коммунальной катастрофой. Уставший. Красивый. Мой.

Первым делом меня к груди притягивает, целует… Потом подхватывает Луку.

И лицо у него в этот момент такое, что у меня внутри все в узлы стягивается. Никогда мне не надоест смотреть на эту парочку.

— Ты как раз вовремя, — говорю я, и голос почему-то звучит тише, чем хотелось бы.

— Соскучилась? — широко улыбается Ратников. Киваю, повиснув у мужа на шее. Нет смысла отрицать очевидное. Матвей перехватывает Луку одной рукой, второй притягивает меня к себе ближе и целует уже по-настоящему.

Маришка аж пыхтит.

— И это меня они обвиняют в дурном примере, а!

Матвей со смехом от меня отлепляется.

— Пойду с тещами поздороваюсь.

Ага, так он называет маму и ба. Повезло же мужику! Сразу две тещи, впрочем…

— О-о-о! Подкаблучник явился.

… идиллия, ага. — Смеюсь.

— Привет, бабуль. Шикарно выглядишь.

— Ой, говорю же — подкаблучник.

Я закатываю глаза, но внутри теплеет. Через пару минут Матвей возвращается. Лука уже уютно устроился у него на плече и, кажется, готов отрубиться прямо там. Ох, сынок, я так тебя понимаю.

— Ну, все, Лука. Маши маме пока… — говорит он сынишке. — Пусть она немного от нас отдохнет.

— Святой мужчина, — доносится из комнаты голос мамы. Матвей улыбается шире. Останавливается у двери. Быстро меня целует и уходит. Я стою еще секунду, глядя на эту дверь, будто могу через нее увидеть, как они спускаются по лестнице. Потом выдыхаю. И разворачиваюсь.

В квартире тут же поднимается шум. Зуля садится рядом с бабулей и что-то ей объясняет, Мариша хозяйничает на кухне, мама нервно переставляет тарелки. Я прохожу к столу. Сажусь, поджав под себя ногу.

— Боже мой, — говорю, глядя на них. — Я, конечно, их люблю страшно… Но, девочки… как же порой хочется от всех отдохнуть.

Повисает пауза. Ровно на секунду. И потом…

— А то! — первой отзывается Мариша. — Я, между прочим, даже без детей устаю от людей.

— Это потому что ты людей выбираешь странных, — сухо замечает Зуля.

— Кто бы говорил, — огрызается Мариша. Генеральша не без подозрения на нее косится. В ее взгляде вопрос — что тебе известно, девочка? Уф… Ситуация накаляется. К счастью, ее разряжает бабушка:

— Вот! — торжествует она из своего кресла. — Я всегда говорила: от детей надо отдыхать! — И тут же, не меняя интонации, разворачивается к маме: — Изольда, ты слышала?

Мама замирает.

— Что?

— От детей. Надо. Отдыхать, — чеканит бабуля. — Так что съезжайся уже со своим мужиком, и не страдай на старости лет фигней.

Я давлюсь