Я испорчу тебя на зачете, притворщица - Аннета Керн

— Ты прекрасна. И ты будешь моей, Тесса Мур.

Она, не сводя блестящего взгляда, едва заметно кивнула. И я поцеловал ее медленно, глубоко, чувствуя, как Тесс отвечает мне. Ладони скользнули по ее телу от плеч к животу, запоминая каждый изгиб. Она чуть чаще выдыхала, выгибалась под моими пальцами, как натянутая струна.

Целовал шею, чувствуя, как бьется пульс под моими губами. Проводил языком по выступающим косточкам. Целовал грудь, брал в рот сосок, обводил языком, посасывал, и Тесс не сдерживала тихих стонов, сама прижимаясь ближе, чтобы получить больше.

Ребра, живот… Внутренняя сторона бедер, как делал в мороке. И когда опустился между коленей, Тесс попыталась их сдвинуть.

— Что ты делаешь? — ее голос подрагивал от возбуждения. — Кассель, не надо…

— Надо, малышка. Расслабься.

Я коснулся ее языком, она замерла сначала и низко, протяжно застонала. Горячая, влажная, вкусная. Я двигался медленно, кругами, чтобы понять, как нравится больше. Провел языком от самого низа до верха, слыша всхлип. Повторил, теперь медленнее, задерживаясь на самой чувствительной точке. Тесс дрожала под моими руками и языком, стоны становились все громче.

Вот как тебе нравится, любовь моя? Размеренно, неторопливо, усиливая давление. Теперь Тесс сама разводила ноги, смущенно пыталась податься ближе к языку, и я подсказал, как нужно. Просто положи руки на голову и направь…

— Кассель… — ее голос сорвался. — Я… я сейчас… Ост… Остановись…

Ага, как же. Я задвигал языком чуть быстрее, чувствуя, как ее тело напрягается, как стоны становятся прерывистыми и частыми. И когда она кончила с громким вскриком, выгнувшись на постели, вцепившись в плечи, я продолжал пытку еще несколько секунд, пока она не попыталась отползти, слишком чувствительная после оргазма.

Вот так, малышка. Я же обещал стоять на коленях как можно чаще, пусть это будет… Хм, еще одной нашей маленькой традицией. А теперь минутку, чтобы и моя одежда оказалась на ковре.

Я лег обратно, улыбнулся, посмотрев в глаза. Готова? Боги… Раскрасневшаяся, взбудораженная… Развел ее бедра шире и прижался к ней, чертовски возбужденный. Тесса смотрела вниз, и я усмехнулся, прекрасно понимая, куда именно она смотрит.

— Да, — прошептала она. — Пожалуйста.

Я вошел в нее также медленно. Сначала далось легко, Тесс была мокрой, готовой, но чертовски узкой. Я чувствовал, как ее тело одновременно хочет и сопротивляется, как мышцы сжимаются вокруг меня.

— Больно?

— Н-немного, но не… не останавливайся. Пожалуйста.

Моя милая вежливая артефакторша… Я ее трахаю, а она все “пожалуйста”. Обожаю. Я продвинулся глубже, Тесс зажмурилась, сдвинув брови.

— Тесс, расслабься вот здесь, — я погладил ее бедра, давая время привыкнуть.

Я чувствовал, как тело постепенно расслабляется, и когда напряжение ушло, я вошел до конца и замер. Небо…

— Все, Тесс, все. Расслабься, ты теперь моя.

Я начал двигаться, не торопясь, размеренно, чтобы прочувствовала каждый толчок. Бедра приподнимались навстречу, сначала неуверенно, потом ловя ритм. Пальцы скользили по моим плечам, оставляя исчезающие царапинки от ногтей.

— Еще, — прошептала она. — Пожалуйста, еще.

Я ускорился под ее стоны, которые становились громче. Невозможно было не поцеловал ее чертовски жадно. Тесс обхватила мои бедра ногами, притягивая ближе, запрокинула голову, выстанывая, и меня при каждом ее звуке током прошибало.

Дыхание обоих стало тяжелым, темп все более быстрее, стоны Тесс стали почти криками. И когда она кончила снова, выгнувшись подо мной, сжимая руками и ногами, меня хватило ненадолго. Уткнулся лицом в ее волосы, чувствуя, как накрывает горячей волной.

Ну нет, малышка. Ты так легко от меня не отделаешься, хоть и расходиться на полную не собирался, боясь навредить Тесс в первый наш раз.

— К-касель…

— Шшш… Я тебе кое-что еще покажу, тебе понравится.

Тесса

Кассель спал рядом на боку, обнимая меня одной рукой, а я проснулась посреди ночи. В лунном свете, падающем из окна, он казался почти мальчишкой, а совсем не наследником древнего рода, не драконом, не ловеласом.

Я любила его. Но лежала без сна и думала.

О том, как ошибся артефакт, и мы попали в одну пару, заключив сделку. Как я его ненавидела. Или думала, что ненавидела… Кассель олицетворял все, от чего я старалась держаться подальше: бабник, самоуверенность, опасность, древние богатые дома.

О том, как он был нежен, останавливался, чтобы убедиться, что мне не больно. Я прекрасно знала, что у него было много женщин до меня. Умелых, красивых женщин… Но… Все равно хотелось думать, что как сегодня, еще не было. Отличается ли… такая любовь в постели, если она с Истинной.

О том, как нашла дневник Лиары… Помнила в нем каждое слово, несколько раз перечитывая, и внутри на последней странице все обрывалось внутри. Считала, что это буду я. Через год, два, пять. Мой дракон тоже исчезнет.

Но он не исчез.

Я прижалась щекой к его плечу, чувствуя тепло, согреваясь и успокаиваясь об него. Впереди была огромная дорога, потому что мне придется многому научиться, чтобы стать Нокс. Однако…

Прости, Лиара. У меня все сложилось иначе. И мне так жаль, что у тебя — нет.

— Надеюсь, что ты тоже нашла свою любовь…

Кассель пошевелился во сне и притянул меня ближе, но не проснулся. Я закрыла глаза и медленно вздохнула, обнимая его в ответ.

— Я люблю тебя, Кассель Нокс.

Эпилог. Бесстыжий дракон

Из учебника “Основы межрасовой эмпатии” под редакцией профессора А. Гроула:

Если вы сдали зачет по межрасовой эмпатии — мои поздравления. И помните: эмпатия начинается не в аудитории, а там, где вы впервые по-настоящему поняли другого.

Солнце за окнами кабинета стояло высоко, заливая теплым светом дубовый стол, заваленный инструментами и всякими-разными деталями.

Мы с отцом сидели над разобранным настольным хронометром. Давно пора было заменить в нем пружинки, но все никак не доходили руки. Ни у него, ни у меня.

Когда-то давно мы вместе чинили в доме что-то несложное, затем я подрос… И мне стало интересно другое. Наши молчаливые посиделки ушли в прошлое, все чаще были просто ссоры на почве поведения и ответственности.

Каждый разговор с отцом превращался в отчет: успеваемость, планы на будущее. Но после всего, что случилось в последнее время, что-то словно сдвинулось. Он перестал требовать, а я перестал огрызаться на все подряд.

— Держи ровнее, — сказал отец. — Резьба сорвется — будем новую деталь две недели ждать.

— Не сорвется, — я придержал шестеренку пинцетом. — Я ж не совсем с кривыми руками.

Я как раз поднес отвертку к миниатюрному кристаллу, куда крепилась третья пружинка, когда дверь кабинета распахнулась, и на пороге появилась