Фальшивая жена - Алекс Вон

— Привет, — сказала тихо, как будто того голос, который звучал раньше, мог вернуться с этим простым приветствием. — Я сделала тебе твой любимый пирог.

Дэниел прошёл мимо, даже не взглянув.

Его пальто, словно чёрное облако, скользнуло по моему плечу, и этот мимолётный контакт почему-то обжёг сильнее любого слова. В тот момент я поняла: если он не видит меня, если не хочет видеть, то моё существование для него не более чем тень.

— Дэниел... — тянула я, как будто этот голос мог разбудить его из его безмолвного сна.

Он был так близко, но так недосягаем.

Я отчаянно стремилась его остановить.

Ему это не нравилось, я это знала, но мне нужно было хоть что-то — хоть какой-то призыв, чтобы разрушить эту стелющуюся тьму.

— Подожди! Нам нужно поговорить! Так больше не может продолжаться.

Он остановился.

Замедляясь, что-то в его спине и шее резко отсекло моё желание двигаться дальше. Глаза его — холодные, усталые, без искры, словно если бы он ещё мог видеть, но не желал.

Я наблюдала за ним, как за статуей, выполненной в серых тонах моего отчаяния.

— Всё началось с того, что ты мне изменил, — выпалила я, выплёскивая чувства, которые накрыли меня своей тяжестью, как вода в уме, сжимающая и растягивающая время. — Не я начала всё это, а ты! Что, ты забыл?

Мгновение тянулось мучительно долго.

За это время каждый звук, каждое молчание поглощали меня, сливаясь в один общий хор москитов, словно осуждая за мои неуместные слова. Но вместо ответа он тихо выдохнул, на миг даже подумалось, что сейчас его лицо может преобразиться, что его голос наконец-то откликнется на мои терзания.

Но он лишь отстранился, перешёл мимо, задевая моё плечо так, будто стирал моё существование, как стирают плёнку с непонятного фильма. Дверь его комнаты закрылась, и щелчок замка прозвучал как удар в сердце, словно программу, которую я пыталась запустить, прервали резко на самом интересном месте. Я осталась стоять в коридоре, с пульсирующими пальцами, которые в последний раз ощущали его прикосновение.

Воздух вокруг пах пирогом — сладким, тёплым, и в то же время странно горьким.

Я стояла, замерев в этом противоречивом моменте, где надежда стыковалась с отчаянием. Что могло спасти нас? Эти пять простых букв в его имени соединили два мира, но теперь они оставались лишь как тень былого. Запись в дневнике, ставшая немым ошеломляющим криком. Может быть, завтра всё будет иначе. Может быть, после этого молчания нашёлся бы какой-то ответ. Но ответы, как будто были заточены в семи замках, существовали где-то за пределами разума, и я была лишь одной из марионеток в игре, в которую играли двое.

С каждым днём, дожидаясь перемен, я знала — это безмолвие ранит меня глубже, чем любое слово. И всё же я была здесь, жаждая жизни, как цветок сквозь асфальт, отзываясь на каждый луч, даже если он уходит. Но доказать это Дэниелу… Внутри меня закипала решимость. Мне нужно было найти способ достучаться до него, пробудить его от этого странного космического сна, где он оставил всё, что мы когда-либо строили вместе.

На следующее утро я проснулась с новым планом.

Я не могла оставаться в этом плену молчания; я должна была сделать что-то радикальное, иначе мы оказались бы вечно привязанными к этому безмолвному танцу. Совы и светлячки стали моими свидетелями, когда я решилась на смелый шаг.

С трепетом на душе я начала пересматривать вещи, которые занимали нашу жизнь. Каждый предмет дышал воспоминаниями о нас двоих. Я наткнулась на его любимую футболку, которую он оставил на диване; её запах напоминал мне о лучших днях нашего совместного бытования. Я взяла её с собой, покопалась в корзине для белья и вытащила кучу его вещей, в которых он больше не нуждался. И, помимо одежды, я аккуратно сложила некоторые из его старых книг, с зачитанными страницами и золотыми корешками, которые за много вечеров перевернули его форму мира. Когда я собрала всё это в одну кучу, сердце моё забилось быстрее. Я нежно размешала его вещи, аккуратно подбираясь к той прослойке между прошлым и настоящим, которая, возможно, могла бы вновь связать нас. Держать это всё в своих руках было словно стойкое дыхание; каждая вещь была осколком той жизни, которая сейчас казалась недосягаемой. Я не знала, как он отреагирует, но моя цель обжигала меня снутри — вернуть наше общение, вернуть эмоции. С выставленными на столе предметами я села на диван в нашем семейном уголке, закрыв глаза и слушая, как время тихо течёт по стенам. Мне надо было довериться этой силе; мне надо урвать наше будущее.

Когда Дэниел вернулся, он нашёл меня, сидящей среди тех старых, заброшенных артефактов. Я помнила, как он любил здесь проводить вечер — с книгой в руках или запуская светящийся экран нашего телевизора.

Он замер на пороге, его глаза искали ответ, но вместо него увидели только меня, будто у меня больше не было прав на своё место. В этот момент я поняла: я не могу больше ждать, не могу оставаться на границе, не могу быть лишь призраком в своём собственном доме, а он — всего лишь тенью, проходящей мимо.

— Дэниел, — произнесла я, подняв глаза к нему. — Я хочу, чтобы мы поговорили.

Из глубины его взглядов внезапно вырвался шёпот: «Почему ты всё это делаешь?»

— Я просто хочу вернуть то, что мы потеряли.

Но в этот момент обе наши жизни зависели от конечной стадии, в которой мы находились, и я понимала, что не так просто всё вернуть. Воспоминания — это одно, а случаи, когда мы были настоящими — это было что-то совершенно иное.

Он подошёл ближе, и в этот момент я вновь почувствовала тепло его присутствия — призрачное, но в то же время и воплощение всех желаний.

— Ты действительно веришь, что это возможно? — спросил он; его голос стал чуть громче.

Сердце моё замерло.

Неуверенность вдруг вернулась как прилив многих волн, вырывающихся из глубины.

Я сделала шаг к нему, не желая терять этот единственный шанс.

— Я верю, что любовь может выстоять даже в самые тёмные времена. И твои вещи — это просто часть того, что связывает нас. Это наша история, и я отказываюсь объявить её мёртвой.

В этот миг он замер, неподвижно смотря на маленькие символы нашей жизни, разбросанные в беспорядке, который стал нашей реальностью. Я не знала, произойдёт ли что-либо,