Фальшивая жена - Алекс Вон

выглядела слишком живой для человека, привыкшего видеть меня тихой и осторожной. На мгновение мне даже показалось, что он замер не от раздражения, а будто бы от неожиданного очарования.

Но это длилось всего несколько секунд.

Потом что-то изменилось в его лице. Взгляд стал жёстким, холодным, почти чужим. На смену странному оцепенению пришло откровенное отвращение, и оно ударило по мне сильнее, чем если бы он просто накричал.

Он прошёл мимо, так и не сказав ни слова, и направился прямиком в свою комнату.

Я осталась стоять на кухне с вилкой в руке, непонимающе глядя ему вслед.

Что это было?

Почему он посмотрел на меня так, будто я вдруг стала ему неприятна?

От этой мысли по спине пробежал холодок. Я мысленно содрогнулась, но всё же заставила себя отвернуться обратно к миске. Тесто ещё не было готово, и я решила сосредоточиться на нём, потому что если начну думать о Дэниеле сейчас, то, возможно, окончательно потеряю всякое спокойствие.

Я снова включила музыку чуть тише и продолжила готовить, только теперь уже не так легко, как минуту назад.

Я долго пыталась убедить себя, что его взгляд ничего не значил. Что это было просто плохое настроение. Усталость. Раздражение. Что угодно, только не то, о чём мне страшно было подумать.

Но чем больше я вспоминала тот миг на кухне, тем сильнее внутри росло беспокойство.

Дэниел посмотрел на меня так, будто ему было одновременно больно и противно. И это сбивало с толку сильнее любых слов.

Я стояла посреди кухни, уже почти забыв про рулет, и чувствовала, как тревога медленно поднимается по груди, сжимая дыхание. Мне нужно было понять, что с ним происходит. Нужно было увидеть хоть что-то настоящее, не этот ледяной фасад.

И тогда в голову пришла безрассудная идея.

Глава 52

Я подошла к столу, взяла нож и на мгновение замерла, глядя на собственную руку.

Сердце билось слишком быстро, но я не передумала.

Один короткий, неверный жест — и по пальцу потекла тонкая струйка крови.

Боль была острой, но короткой.

Я сжала палец, выдохнула и несколько секунд просто смотрела на алую каплю, будто проверяя, действительно ли я это сделала. Потом спокойно поднялась наверх, держа в другой руке бумаги, которые я давно собиралась ему отдать.

Я шла к его комнате с предельно ровным лицом, хотя внутри всё дрожало.

Это был всего лишь предлог — отдать бумаги и посмотреть на его реакцию. На то, заметит ли он рану. На то, дрогнет ли хоть что-то в его взгляде. Хоть на мгновение.

Я остановилась у двери и тихо постучала.

— Дэниел, это я, — сказала я ровным голосом. — Я принесла тебе бумаги.

Я смотрела на ручку двери и ждала. Ждала его голоса, его шагов, любого признака того, что он вообще там сейчас.

А сама думала только об одном: если он увидит мою руку, если хотя бы на секунду перестанет быть таким чужим, значит, между нами ещё не всё потеряно.

Я постучала и, не дождавшись ответа, тихо толкнула дверь. В комнате было пусто. Только через несколько секунд до меня дошёл звук воды из ванной. Дэниел был в душе.

Я замерла на пороге, сжимая бумаги здоровой рукой. Смысл идти внутрь и что-то объяснять пропал сам собой, поэтому я решила выйти и подождать, пока он закончит. Мне не хотелось выглядеть ещё более навязчивой, чем я уже была.

Пятнадцать минут тянулись медленно.

Я стояла в коридоре, то переводя взгляд на дверь, то на собственный палец, с которого уже почти не текла кровь. В голове крутилась одна и та же мысль: вдруг он всё-таки заметит? Вдруг ему будет не всё равно?

Когда вода наконец стихла, я выдохнула и снова вошла в комнату.

— Я принесла тебе бумаги, тебе нужно их срочно подписать. Можешь это сделать? — я выжидающе посмотрела на него.

Но Дэниел никак не отреагировал.

Он сидел на кровати и смотрел, будто сквозь меня, не моргая, не меняя выражения лица. Я сделала ещё один шаг ближе, подняла руку с раной и протянула её вперёд, почти прямо перед ним. Его взгляд всё же скользнул вниз, на мой палец, но это ничего не изменило.

— Пожалуйста.

Я всё ещё стояла и ждала. Ждала хоть какой-нибудь реакции, хоть одного лишнего движения, хоть тени беспокойства. Но ничего не произошло. Он безразлично перевёл взгляд на меня и тут же отвёл его в сторону, больше не встречаясь со мной глазами.

И в этот момент я почувствовала себя глупо. Почти дурочкой.

Будто я сама придумала себе, что между нами может быть хоть что-то.

Я медленно опустила руку, развернулась и вышла из его комнаты. А чего я ожидала? Что он тут же подорвётся с места и станет перевязывать мне руку? Что вдруг посмотрит на меня с тревогой, как прежде?

Я грустно усмехнулась и пошла в свою комнату, чувствуя, как эта маленькая надежда окончательно рассыпается внутри.

* * *

На следующее утро я, как обычно, спустилась на кухню на завтрак, уже почти не ожидая увидеть там кого-то ещё. Последние дни одиночество стало привычной частью утра, и я машинально готовилась провести его так же, как и все предыдущие.

Но, войдя в кухню, я резко остановилась.

За столом сидел Дэниел.

Он был без рубашки, и я сразу заметила, что он обрабатывает грудь. Над самым сердцем, чуть левее, виднелась рана. На столе перед ним лежали все средства: антисептик, бинты, марля, пластырь. Я замерла на месте, не в силах сделать ни шага.

Он закончил почти так же спокойно, как будто речь шла о чём-то обыденном. А потом на секунду поднял глаза и посмотрел на меня. В его взгляде было что-то тяжёлое, почти глухое. Грусть. Такая тихая и глубокая, что от неё у меня внутри всё сжалось.

Он ничего не сказал. Просто встал и ушёл.

А я осталась стоять на кухне, глядя на оставленные им средства и чувствуя, как грудь болезненно сжимается от странного, непонятного чувства. Не жалость. Не страх. Что-то куда глубже.

Будто эта рана была не только у него.

Глава 53

Светский вечер гудел сотнями голосов — шампанское, смех, платья, переливающиеся под хрустальными люстрами. Я была здесь одна среди толпы. Сегодня я выбрала самое смелое: короткое чёрное платье в форме сердца, без бретелек, едва прикрывающее бёдра — короче всего, что позволяла себе раньше. Высокие