Фальшивая жена - Алекс Вон

шкаф, достал толстое шерстяное покрывало — тяжёлое, тёплое, то самое, что она любила зимой. Вернулся, развернул и укрыл ею Лилиан, подоткнув края, чтобы не сползло.

Стоял секунду, глядя на неё.

Рука сама потянулась погладить щеку, но я отдёрнул. Не время. И я больше не имею право прикасаться к её нежной коже.

Она была дома. Безопасна. Этого пока хватало.

Я опустился на пол у дивана, прислонившись спиной к краю. Лилиан спала под покрывалом, дыхание ровное, лицо наконец-то спокойное. Я смотрел на неё долго — на растрёпанные волосы, на следы помады у губ, на то, как она свернулась, доверчиво.

Усталость навалилась свинцом. Пол был твёрдым, холодным, но я положил голову на край дивана, ближе к ней. Рука сама потянулась — лёгко легла на её ладонь под тканью, и пальцы переплелись.

— Прости меня, Лилиан, — прошептал я.

Глаза закрылись. Сон пришёл незаметно, унося всю ночь. С ней рядом.

Глава 54 Лилиан

Голова раскалывалась от боли — тупой, пульсирующей, как похмелье после той ночи.

Я лежала на диване, тело ломило, воспоминания мелькали обрывками: крик, звёзды, холод. Медленно подняла руки и закрыла глаза ладонями, пытаясь унять тошноту.

Когда открыла их снова, передо мной стоял Дэниел. С таблеткой в одной руке и стаканом воды в другой.

— Вот держи выпей. Это от боли в голове. Должно стать лучше, — сказал он тихо, протягивая.

Я уставилась на него.

Просто смотрела, не моргая.

Прошли долгие минуты — тишина звенела, его лицо расплывалось. А потом ярость взорвалась. Ударила по его руке — стакан вылетел, разлетелся звоном по полу, вода брызнула.

— Блять… Лилиан! — буркнул Дэниел и опустился на колени, собирая осколки.

Я не заметила их.

Встала резко, босиком, прямо на стекло — острая боль пронзила ступни, но злость была сильнее. Глаза жгло, в них — смесь боли и гнева.

— Как ты смеешь ко мне подходить!

Он замер с осколком в руке, но я уже отвернулась, хромая прочь, оставляя кровавые следы. Утро началось с новой трещины.

Внезапно меня подхватили на руки — сильные, твёрдые.

Дэниел.

Я дёрнулась, ярость вспыхнула снова.

— Что ты делаешь, урод! Отпусти меня! — закричала я, пинаясь и толкаясь изо всех сил, кулаки бились о его грудь.

Он не отпустил.

Нёс меня на кухню, несмотря на мои удары, ступни кровоточили, оставляя следы.

— Тебе нужно обработать рану на ноге и убрать эти осколки, — сказал он спокойно, но твёрдо.

На кухне одной рукой он удерживал меня, не давая вырваться, а другой потянулся к аптечке на верхней полке. Я извивалась, но хватка была железной. Боль в ногах мешалась со злостью, слёзы жгли глаза. Он не смотрел на меня — сосредоточен, как на задаче.

Я замерла на миг, тяжело дыша. Отпустит ли теперь? Или это только начало?

Я не выдержала.

Резко дёрнулась и ударила его локтем по лицу — локоть врезался прямо в нос. Кровь хлынула мгновенно.

— Ай! — он зажал нос рукой, запрокинув голову вверх, откуда текла алая струя. — Решила мне лицо подправить, куколка?

Его слова только подлили масла в огонь.

Злость ослепила.

Я увидела сковородку на столе — тяжёлую, чугунную. Схватила её, размахнулась и с грозным боевым кличем ударила изо всех сил по его лицу.

Он не ожидал.

Даже не успел увернуться — сковородка впечаталась прямо по носу.

— Да, ай, Лилиан! Прямо по сломанному носу. Ненормальная! — простонал он, сжимая лицо, кровь текла между пальцев.

Он покачнулся, но не упал, стонал, согнувшись.

Я стояла с сковородкой в руках, тяжело дыша, адреналин пульсировал в венах.

Боль в ногах забылась. Что теперь?

Он смотрел на меня сквозь слёзы и кровь — смесь ярости и… чего-то ещё?

Я бросила сковородку — она с лязгом упала на пол. Злость не ушла, только выросла. Замахнулась ногой, целясь ниже живота прямо в его хозяйство, чтобы он почувствовал ту же боль.

Он перехватил мою ногу мгновенно, рванул — и мы опрокинулись на пол.

Я оказалась под ним, его вес прижал, но хватка ослабла от боли в носу.

— Я, конечно, чертовски нахожу это привлекательным. Когда ты такая злая и одновременно милая. Но ты немного… — начал он, усмехаясь сквозь кровь.

Не дала договорить.

Бью головой — резко, сильно.

Удар пришёлся в челюсть.

Он отшатнулся, глаза вспыхнули.

— Вот сучка!

Я дёрнулась, пытаясь вырваться, но он держал крепко.

Кровь из его носа капала на меня, пол был в осколках и хаосе. Сердце колотилось — ярость, страх, что-то ещё. Что дальше?

Мы лежали на полу, тяжело дыша, в осколках и крови. Его нос кровоточил, моя нога болела, но ярость вдруг сменилась чем-то другим — горячим, опасным. Дэниел смотрел на меня сверху, глаза потемнели, дыхание обжигало кожу.

Он не дал мне встать.

Прижал сильнее к ковру — коленом между моими ногами, руками у висков.

А потом наклонился и поцеловал.

Жёстко, жадно, заглушая мой протест.

Губы в крови, язык ворвался, требуя ответа.

Я дёрнулась раз, другой — но тело предало, руки вцепились в его плечи.

Поцелуй длился вечность — злость, страсть, отчаяние в одном. Он оторвался первым, тяжело дыша, лоб к моему.

— Лилиан…

Я молчала, сердце стучало.

Хотела ударить снова. Или притянуть ближе. Пол был твёрдым, но под ним горело.

Ярость вернулась волной.

Пока он отвлёкся, я ударила его по яйцам коленом — резко, сильно и приложила все свои силы. Он согнулся, хватаясь за пах, а я рванула к столу, схватила нож — тот самый, острый, для хлеба.

Он поднял руку, морщась от боли, голос хриплый.

— А вот эту штуку положи на место, это тебе не игрушка.

Я кинулась на него с ножом.

Он перехватил запястье железной хваткой, рванул — и мы снова повалились на пол, кувыркаясь в осколках.

Я извивалась, пытаясь вырваться, он прижимал мою руку к ковру.

— Ты урод! Я ненавижу тебя, придурок! — кричала я, целясь свободной рукой в лицо.

Он парировал сквозь стон, с кривой усмешкой.

— Сколько много комплиментов, солнышко. Хватит, а то ты меня прям смущаешь, крошка.

Злость ослепила.

Щипнула его за нос — сильно, до хруста.

— Мой нос! — взвыл он, хватаясь за него и морщась. — Почему он так не даёт тебе покоя? Ты прямо помешалась на нём. Твоя цель — лишить меня носа? — простонал он, но глаза вспыхнули нервным смехом сквозь боль.

Мы катались по полу, нож выпал, дыхание смешалось.

Ненависть?

Или что-то другое?

Я замерла под ним, тяжело