Фальшивая жена - Алекс Вон

Я просто смотрела на него, как завороженная, в прямом смысле слова — его руки, его лицо, его глаза. Они не отводили взгляда, и это было одновременно жутко и волнующе. Я не могла понять, почему меня это так трогает. Внутри всё ныло.

Мои ресницы дрогнули, и вдруг слёзы начали щипать глаза.

Они появились сами, без звука, без истерики — просто тихо скатились к вискам, смешиваясь с водой. Это было как давление, которое нарастает в груди, не позволяя дышать.

Он это заметил.

Конечно, заметил.

Но не остановился. Ни вопроса. Ни взгляда в ответ, ничего. Только на секунду его пальцы стали чуть мягче, когда он убрал прядь мокрых волос с моего лица, чтобы она не прилипала. Это движение вызвало у меня острое ощущение, как будто он вышиб из-под ног последнюю опору.

— Ты вся в поту была, — произнёс он, голос его был сухим, обыденным, как будто он сообщал мне, что за окном дождь, а не то, что я едва держалась на грани.

Спокойно. Сухо. Как факт.

Я сглотнула, но ком в горле не ушёл. Слёзы продолжали течь — упрямо, молчаливо, нерушимо.

— Я… сама могла…

Слабая попытка оправдать себя, но даже мне самой она показалась неубедительной. На этот раз он всё-таки взглянул. Коротко, будто раздумывал, ответить ли мне или оставить это всё без слов. Но в его взгляде не было ни раздражения, ни насмешки.

Только усталость.

И что-то ещё, от чего мне стало только хуже.

— Нет, — произнёс он просто.

И всё.

Никаких объяснений.

Он снова вернулся к делу, осторожно поднимая мою руку и промывая кожу — так бережно, как будто я могла сломаться от лишнего давления, как будто каждое его движение могло повлечь за собой непоправимые последствия для меня.

Я больше ничего не сказала. Не смогла бы, даже если бы пыталась. Просто смотрела на него сквозь слёзы, на его сосредоточенное лицо, на то, как уверенно и аккуратно он двигается — а это меня ни капли не утешало. Наоборот, от этого становилось лишь больнее, потому что это было слишком, слишком близко к сердцу.

Слишком заботливо.

Слишком… не так, как должно быть.

Я закрыла глаза, не выдержав.

Но ощущение его рук никуда не исчезло — это было точно так же, как если бы он был в моей голове, в каждой мысли. И как будто это держало меня в сознании сильнее, чем всё остальное.

— Почему? — шепчу я, мучаясь.

— Я хочу знать, почему ты так со мной, Дэниел. За что ты так жесток со мной? Я ведь... — Я резко замолкаю, когда понимание обрушивается на меня, и по щеке скатывается слеза.

Я чуть не сказала, что люблю его.

Но ведь так оно и есть.

Хотя, возможно, это испорченная любовь.

— Я… — он смотрел на меня с болью в глазах, искал что-то. Я не могла понять, что именно — прощение? Искупление? Понимание?

Но потом он просто покачал головой и нежно положил руку мне на щеку. Нежно, как будто я была острая, как нож. Часть меня хотела прижаться к его руке, раствориться в том прикосновении, и остаться там навсегда. Я боролась.

— Я никогда не любил тебя и не полюблю. Этот брак с самой первой встречи был ошибкой. Ты была ошибкой. — Эти слова вырвались сами собой, резкие, как нож, который я сама вонзила в себя.

Разрывающее и страшное признание, которое вдруг звучало так, что внутри у меня перевернулось. Словно обесценили каждое мгновение, каждую улыбку, каждый поцелуй, которые казались такими настоящими.

Я взяла его руку — ту самую, что всё ещё висела у моей щеки, — и прижала к моей груди. К сердцу, которое колотилось так, будто хотело вырваться и доказать каждое слово.

— Я для тебя всего лишь ошибка. Но самое ужасное — это то…

Я закрыла глаза.

Не хотела видеть, как он реагирует.

Знала, что там будет пустота.

— Что ты для меня стал слишком родным.

Пауза.

Тяжёлая, как воздух в ванной.

— Знаешь, когда я просыпалась по утрам, первое, что я хотела сделать — это видеть тебя и чувствовать твоё тепло рядом со мной. Я мечтала о том, как буду встречать тебя с работы, а на столе будут твои любимые блюда. Я бы научилась готовить, хотя ненавижу это делать. Но я бы это сделала, если бы это означало, что ты будешь рядом со мной. Я бы нравилась тебе хотя бы потому, что вкусно готовлю и выслушиваю тебя после тяжёлого дня. Если бы ты знал, что я чувствовала к тебе…

Я открыла глаза.

Я хотела видеть его, но не готова была встретиться взглядом. И увидела.

Чистая агония в его взгляде.

Не маска. Не притворство. Что-то живое, раздирающее. Я уже задыхалась, казалось, что грудь зажимает, и вода вдруг показалась слишком тяжёлой, слишком холодной.

— И самое смешное — это то, что хоть ты меня и ненавидишь… Но я ведь… любила тебя.

Эти слова выпрыгнули из меня и повисли в воздухе, как нечто абсурдное, как бремя, которое я просто не могла больше нести. Я солгала, сказала в прошедшем времени.

Но это было сейчас. Всё ещё.

— Это сжигало меня дотла, Дэниел, ты не представляешь, как сильно.

Он не двигался.

Рука под моей ладонью замерла, как будто я только что ударила его тем самым ножом, и он ждал второго удара.

Но я не могла продолжить.

Слёзы снова хлынули, смешиваясь с водой, и на этот раз я не пыталась их остановить. Просто смотрела на него. Ждала. Хоть чего-то.

Потому что если он сейчас уйдёт — это конец.

Не конца в нашем браке. Это был бы конец моей надежды. И, кажется, его тоже.

Тишина стала невыносимой.

Я не выдержала первой.

— Уйди, — шепнула.

Голос дрогнул, но я заставила себя повторить.

— Пожалуйста… Уйди, Дэниел.

Слова вырвались, как признание. Как последнее, что я могла сделать — оттолкнуть его самой, прежде чем он сделает это сам.

Он не шевельнулся. Только смотрел. И от этого стало хуже.

Я резко выдохнула, отпустила его руку и обхватила себя руками. Плечи. Грудь. Словно это могло удержать меня от распада.

Вода плеснулась тихо, когда я поднесла ладони к лицу, прячась за ними.

Слёзы прорвались мгновенно — горячие, неконтролируемые. Рыдания сотрясли тело, плечи задрожали, но я не издавала ни звука. Это была борьба со сном и с реальностью. Только внутри всё рушилось. Громко, оглушительно.

Я не видела его, но