Фальшивая жена - Алекс Вон

прохладно, и я вдохнула глубже, чем обычно, чувствуя, как бодрящий воздух наполняет каждый уголок моего тела. Я сделала шаг вперёд. К нему. К концу. И, возможно, к чему-то новому.

Но в глубине души я уже знала: некоторые истории не заканчиваются. Они просто… перестают быть возможными, как тихий шёпот ветра, который мы больше не слышим, но всегда ощущаем.

Глава 62

Машина остановилась у высокого, безжизненного здания, обложенного стеклом и холодным камнем, которые излучали тусклую строгость. Всё вокруг казалось слишком официальным, слишком чуждым; это место явно не предназначалось для чувств, а только для решений, зависящих от нас. Я задержала дыхание и на миг замерла, глядя на онемевшие стены, перед тем, как, тем не менее, наконец, выступить навстречу тому, что ждёт меня внутри.

При входе в здание тишина захватила меня с головой. Всё казалось необъятным и пустым, шаги мои отбивались эхом по коридорам, подобно хрустальным звукам разлетающегося стекла. Я сжимала ремешок сумки, придавая себе смелости. Впереди была дверь.

Так, именно эта дверь и вела к неизбежному.

Я открыла её и замерла, словно окаменев. Дэниел уже был там.

Он сидел за столом, только слегка в стороне, разговаривая с кем-то — не помню, с кем именно, словно на фоне всего происходящего — его голос оставался бесстрастным и спокойным. Как будто ничего не изменилось. Как будто это была обычная встреча, а не тот час, в котором решался наш общий путь. Он даже не повернул головы, не обратил на меня никакого внимания, словно меня здесь не существовало.

Я прошла внутрь. Мои шаги были бесшумны. Я села напротив, сложив руки на коленях, старательно пряча лёгкую дрожь. Я смотрела на него, жадно, будто время сжалось в одно мгновение, и у меня осталось лишь это — запомнить каждую черту его лица, каждое напряжение в плечах, как будто это случайная встреча с незнакомцем.

Он продолжал говорить, и этот монотонный поток слов, обращённый не ко мне, а пронизывающий пространство, причинял странную боль. Это заставило моё сердце сжаться, как будто там, в его голосе, прятались все наши забытые чувства, все недосказанные слова.

И вдруг тишина.

Он замолчал, и только тогда встретил мой взгляд. Наши глаза пересеклись, и мир вокруг перестал существовать — ни слов, ни людей, только это невидимое столкновение, точка, где всё останавливается.

В его глазах не было пустоты, и это мучило меня сильнее всего. Я узнала всё, что пыталась забыть за этот месяц — каждый момент, каждую досаду и все несбывшиеся надежды. Я поняла — ничто не закончилось.

Передо мной лежали бумаги — четкие строки, толстые, холодные формулировки. Несколько подписей, и всё, что когда-то казалось жизнью, умело превращалось в юридический факт. Я взяла ручку в руку.

Пальцы не дрожали. Это было удивительно.

Я не смотрела на Дэниела.

Как только я взгляну в его глаза, всё, что поджидало меня в прошедшем, пробудится, и я не смогу с этим справиться.

Я наклонилась, трудилась, чтобы накрепко написать своё имя, фамилию. Чётко. Ровно. Это напоминало, что это был не я, а всего лишь автомат, выполняющий задачу.

Когда ручка коснулась бумаги в последний раз, всё закончилось. Так легко. Так просто.

Я отложила ручку, встала, и, не дожидаясь слов, развернулась к выходу. Шаги стали быстрее, почти бегом по коридору, где всё начинало гулко отдаваться, вспоминая мою решимость.

Только бы не остановиться. Только бы не услышать то, что он хотел сказать.

Потому что если услышу — я вернусь. А этого нельзя. Не теперь. Не после всего.

Я выбежала из здания, жадно вдохнула холодный воздух и зажмурилась. Чувство свободы должно было бушевать внутри, но вместо этого там пряталось лишь горькое осознание — я оставила что-то очень важное позади, и теперь уже не смогу это вернуть.

Холодный воздух обжигал лёгкие, и я пыталась дышать ровно, но внутри разворачивалась буря. Слишком тихо. Слишком пусто. Не так должна ощущаться свобода.

Я закрыла глаза, и передо мной встало его взгляд — последний, тот самый. Взгляд, который был знаком, но теперь казался своим, и в то же время чужим. Я резко вдохнула.

— Нет… — почти шёпотом, задавая себе вопрос, который мучил в самые смутные часы, — не так.

Я не могу так. Без него просто вычеркнуть всё — бездумно и нелепо. Глупо. Слабо. Неправильно. Но это было правдой.

Я развернулась, и сердце забилось быстрее, но уже не от боли, а от нового решения. Я вернусь. Просто увижу его ещё раз, скажу хоть что-то. Или, может, и ничего не скажу. Просто посмотрю.

Этого должно хватить.

Я сделала шаг назад к входу…

И вдруг чья-то рука резко схватила меня за спину. Я не успела даже вдохнуть — ткань, пронизывающая моё лицо, резко прервала мой мир.

— Мм—!

Я дернулась и попыталась вырваться, но хватка была слишком сильной. Мир раскачивался, становясь размытым. Звуки улицы постепенно исчезали, как будто мне вдруг погрузили под воду.

Мысли начали распадаться, колеблясь где-то в потустороннем мире. Нет… нет, я же только решила вернуться…

Последнее, что я успела почувствовать — земля ушла из-под ног, и темнота накрыла мгновенно.

Глава 63

Тьма отступала медленно, как густой туман, цепляющийся за кожу. Голова гудела, словно внутри бился барабан, а веки налились свинцом. Я попыталась пошевелиться, но тело не слушалось — руки онемели, связанные за спиной чем-то грубым, режущим кожу. Запах сырости и сигаретного дыма ударил в ноздри, и я осознала: я не дома. Не на улице. Где-то внутри, в замкнутом пространстве, где воздух был тяжёлым.

Голоса. Мужские, низкие, с хрипотцой от алкоголя или усталости. Они доносились откуда-то рядом, эхом отражаясь от стен.

— Это она?

Грубый, незнакомый бас, полный любопытства, как у торговца, осматривающего товар.

— Знакомься, мальчик мой.

Другой голос, мягче, с насмешкой.

Сердце сжалось — этот тон я узнала бы из тысячи. Дэниел. Тот самый, чей взгляд разрывал меня на части в том холодном здании. Но теперь в его словах не было тепла, только холодный расчёт.

— Да уж, Дэниел, ты постарался на славу, — раздался противный смех, жирный, как масло, разливающееся по комнате.

Кто-то хлопнул в ладоши, и все вокруг загоготали — трое, может, четверо. Их смех был как ножи, впивающиеся в грудь, раздирая то, что осталось от моей решимости.

Я замерла, притворяясь спящей, но внутри всё кипело.

Что это значит?

Мой разум цеплялся за обрывки, пытаясь сложить