Фальшивая жена - Алекс Вон

Он наблюдал. Секунду. Две.

Потом отпустил мою руку.

Прошёл мимо, как будто я была просто тенью, не заслуживающей его внимания, и не сказав ни слова, подошёл к старику.

Они склонились друг к другу, обменялись шепотом, но я не слышала слов. Только видела кивок старика, его грязную ухмылку, потирающую руки, как будто они делили добычу. Дэниел кивнул в ответ, и мгновение стало навсегда.

Он развернулся и пошёл к выходу.

— Дэниел! Дэниел!

Я закричала ему в спину, но голос сломался.

Руки опять рванулись вперёд, но верёвки держали крепко. Он даже не замедлил шаг, не повернулся. Просто ушёл, оставив за собой тишину, накрывшую меня как саван.

Дверь закрылась с тихим щелчком, окончательно.

Старик, поворачиваясь к своим, бросил команды.

— Уведите её. Она пока побудет здесь.

Двое схватили меня под руки, словно я была лишь мешком с картошкой, и тащили обратно, в темноту, в объятия неизбежного.

А внутри всё кричало.

Он видел мою слезу. Слышал мольбу.

И выбрал их. Не меня. Не в этот раз.

Никогда меня.

Глава 66

Дверь захлопнулась.

Глухо.

Окончательно.

Шум их шагов утих где-то за стенами, растворяясь в бескрайней тишине, оставив после себя лишь пустоту, как незаполненный холст. Это была не просто разлука — это было предательство.

Я чувствовала, как ноги подкашиваются, как холодный бетонный пол с хрустом забирает меня вниз. Упала. Упала, словно мир вокруг рушился, а я — лишь пыль в ветре. Удар был не сильным, но внутри раздался треск; что-то во мне сломалось.

Тишина.

Не просто тишина, а тяжёлый покров, который заполнил пространство. Я зажмурилась, но это не помогло — он не исчезал. В моём сознании его образ оставался неотъемлемой частью каждого вдоха.

Одиночество.

Пальцы сжались в кулаки, ногти вонзились в нежную кожу ладоней, однако боль казалась далёкой и неважной. Холод пробирался сквозь мою одежду, обвивал тело, как злая змеиная хватка. Тишина становилась изнурительной, и только рваное дыхание порывами разрывала её. Не горькие всхлипы, а тихие слёзы катились по щетине бетонного пыльного пола, словно даже плакать я не имела права. Внутренние муки сжимали грудь, и казалось, что ещё немного — и я не выдержу. Но воздух всё равно наполнял лёгкие.

Зачем?

Перед глазами вспыхнул его образ: как он смотрел на меня, как молчал, как уходил, забирая с собой все надежды. Я зажмурилась сильнее, тщетно пытаясь изгнать его из своей памяти, но все воспоминания вновь и вновь накатывали волной, смывая меня вместе с собой.

Он выбрал не меня.

Эта мысль осела, как тяжёлый камень в сердце. Я больше не звала его, не шептала его имя. Я знала, что никто, никогда не придёт. И в этой глухой тишине, среди чужих стен…

Что-то во мне менялось.

Иначе не могло быть. Всё, что осталось — это странное ощущение, тёплое и хрупкое, как паутина в углу. Воспоминания начали приходить, даже когда я этого не хотела.

Смех.

Мой, его. Словно мелодия, запечатлённая в воздухе. Я стояла на кухне, босиком, в его футболке, которая болталась на мне. Он за спиной обнимал меня, словно защищал от всего мира.

— Ты опять сожгла тосты.

— Это — авторская кухня, — засмеялась я, пытаясь вырваться из его объятий.

Он смеялся, тихо, и не отпускал. Никогда не отпускал.

Еще одно воспоминание.

Дождь.

Мы бежали по улице, промокшие до нитки, и я яростно непокорствовала.

— Дэниел, мы же промокнем!

— Уже промокли! — отвечал он, сияя от счастья, как будто это лучший день в жизни.

Ночь.

Я лежала у него на груди, слушая размеренное дыхание. Я шептала о том, что всё может закончиться, но он меня перебивал.

— Не закончится.

Уверенно, без сомнений, будто был всеведущим богом, который всё контролировал.

Его взгляд.

Тот самый взгляд, который когда-то вселял надежду. Я резко открыла глаза.

Темнота. Холод. Бетон.

Было вдруг так пусто — всё, что я знала, исчезло, как будто этого не было. Я втянула воздух, и эта боль вновь жгла.

Если это правда — тогда где ложь?

Тот, кто держал меня под дождём, или тот, кто ушёл, не оглянувшись?

Сердце сжалось ещё сильнее, потому что сейчас было уже не только предательство. Я потеряла не просто человека, я утратила часть себя. Часть, которая была рядом с ним.

Закрыла глаза, но слёзы закончились. Осталось лишь холодное внутреннее чувство — словно что-то перегорело.

* * *

Дверь скрипнула.

Я вздрогнула, выныривая из воспоминаний. Двое вошли — амбалы с короткими шеями и одинаковыми пустыми взглядами.

Они бросили на пол тряпку — красное мини-платье, слишком маленькое.

— Надень это, — произнес один из них, голос глухой, как звук отдалённого удара грома.

Я медленно подняла взгляд.

— Зачем?

— Приказ босса.

Я огляделась на них, на это обманчиво сладкое платье, которое смотрело на меня, словно маня толпу.

— А если я не сделаю это?

Они переглянулись, усмехнувшись, как хищники, мечтающие о лёгкой добыче.

— Детка, мы с радостью поможем тебе.

Улыбки растянулись шире. Глаза заблестели. Я тут же отошла к стене. Сердце заколотилось.

— Отвернитесь.

Они не двинулись.

Только усмешки стали ещё противнее. Упрямые. Уверенные. У меня не было выбора. Я сжала кулаки. Глубоко вдохнула. И начала. Сначала — медленно сняла свою одежду. Бросила её на пол. Под их взглядами. Чувствовать каждый дюйм их внимания как грязь на коже. Платье оказалось ещё меньше, чем казалось. Ткань скользила по телу, едва прикрывая. Красное. Яркое. Вульгарное. Я выпрямилась. Скрестила руки на груди. Посмотрела им в глаза.

— Довольны?

Они не ответили.

Только кивнули друг другу. Один сделал шаг назад. Дверь осталась открытой.

— Пора.

Я не спросила, куда. Но внутри всё сжалось. Босс. Приказ. Красное платье. Это был не конец. Это было начало чего-то худшего. И я знала — скоро узнаю, чего именно.

Сердце забилось быстрее. Это было не просто платье, это было предзнаменование.

Слишком много вопросов, слишком мало ответов. Я сжала кулаки, вдохнула глубже.

Начало чего-то худшего.

Я знала — скоро узнаю, о чем именно идёт речь.

Тишина зала, как натянутая струна, внезапно разорвалась, и в ней послышался голос — молодой, уверенный, пронизанный насмешкой, словно он играл на струнах человеческой судьбы.

— А вот и главная героиня сегодняшнего вечера, — произнес он, и в этот момент мир вокруг словно замер, а в воздухе повисло сравнение с ядовитой стрелой, выпущенной в сердце.

Я повернула голову в его сторону.

Он.

«Тот сынок», —