Фальшивая жена - Алекс Вон

class="p1">Я посмотрела ему в глаза и почувствовала, как что-то внутри будто щёлкнуло: больше не хотелось играть, смеяться, отступать.

Он всё ещё держал меня за талию, осторожно, будто проверяя, можно ли. Его ладони чуть дрожали, но не от неуверенности — скорее от сдержанности.

Я провела пальцами по его запястью, чувствуя, как под кожей бьётся пульс.

Мы танцевали уже почти без движений — только покачиваясь, будто под звуки медленной, невидимой мелодии. Я прижалась ближе, и он, не отстраняясь, положил ладонь мне на спину.

Секунда — и мир сузился до этого касания.

Всё остальное исчезло: комната, свет, даже музыка. Только наш общий ритм — тихий, осторожный, настоящий.

Я подняла голову, и встречаясь с его взглядом, впервые поняла, что между нами что-то изменилось. Не случайно, не внезапно — просто естественно, как вдох.

Он чуть склонился ко мне, и я не ушла. Между нами была пауза — почти поцелуй, но не совсем.

Мы просто стояли, и этого почему-то было достаточно.

Музыка давно стихла, но между нами всё ещё звучал иной ритм — тихий, едва ощутимый.

Дэймон стоял так близко, что я слышала, как сбивается его дыхание. Его рука всё ещё лежала у меня на спине, и, кажется, он боялся пошевелиться, чтобы не разрушить эту хрупкую паузу.

— Лилиан... — произнёс он тихо, напряжённо.

Я не дала ему договорить.

Просто поднялась на носки и коснулась его губ.

Сначала осторожно, будто боясь спугнуть мгновение, а потом он ответил — глубже, увереннее, будто в этом поцелуе наконец нашёл то, что давно держал внутри.

Всё будто переменилось.

Свет, воздух, даже время.

Всё лишнее исчезло.

Он потянул меня ближе, руки обвили талию, и я почувствовала, как рушатся все условности между "можно" и "нельзя".

Мягкий ковер под ногами был единственное, что удерживало нас в этом мире, когда мы, не разрывая поцелуя, опустились на него.

На секунду дыхание смешалось, и я почувствовала его ладонь на своём лице — осторожное, тёплое прикосновение, будто он всё ещё не верил, что это происходит.

Я прижалась к нему сильнее, и он отвечал тем же — без слов, только этим ритмом, в котором уже не осталось ни сдержанности, ни сомнений.

Музыка давно замолчала, но мы всё ещё танцевали — теперь в своём собственном темпе.

Я снова потянулась к нему и захватила его губу между зубами. Послышался рык, и он смял мою грудь и прижался ко мне бедрами сильнее. Я застонала и принялась расстегивать его рубашку. Он, в свою очередь, потянул резинку штанов и трусиков, а затем потянул их вниз. Так я осталась почти полностью обнажённой перед его взором.

Он оттолкнул мои руки и расстегнул ширинку и вынул член. А затем без церемонии сделал один сильный толчок.

— Дэниел! — крикнула я и резко открыла глаза, чтобы посмотреть на него.

Глава 41

Я открыла глаза и почувствовала, как голова гудит, а тело ноет от неудобной позы.

Ковер подо мной был мягким, но холодным, одеяло — сползшим на пол.

Вокруг тишина, только лучи утреннего солнца пробивались сквозь шторы.

Что... произошло?

Вспышки вчерашнего вечера: танцы, вино, поцелуй, ковер... Сердце заколотилось. Но всё казалось слишком размытым, слишком похожим на сон.

Я резко села, потирая виски.

Бутылка вина на столе была почти пустой, а стакан Дэймона стоял нетронутым.

И ни его рубашки, ни тепла рядом.

Просто я, пьяная, уснувшая на полу.

Дэймон вышел из кухни с кружкой кофе, в свежей футболке, волосы взъерошены.

— О, проснулась наконец, — усмехнулся он. — Ты вчера вырубилась как бревно. Мы выпили, потанцевали немного, а потом я тебя накрыл и пошёл спать к себе.

Я выдохнула с облегчением, чувствуя, как напряжение уходит полностью.

— Так мы не... Фух!

Он поднял бровь и широко улыбнулся — той самой улыбкой, от которой всегда мурашки. Я покраснела и отвела взгляд.

— Что? — невинно спросил он, но глаза уже искрились.

А потом... расхохотался.

Громко, от души.

— Нет. Нееет. Только не говори мне, что ты думала...

— Заткнись! — прошипела я, чувствуя, как щёки горят.

Он откинул голову и засмеялся как гиена — держась за живот, не в силах остановиться.

— Ты и я? Серьёзно? ТЫ! И Я?! Ты что, фантазировала обо мне?

Я схватила мокрую тряпку с раковины и швырнула в него.

— Нет! Такого не было!

И вылетела из комнаты, слыша, как он за моей спиной откидывается на стул и ржёт ещё громче.

Глава 42

Прошло уже несколько дней, и квартира Дэймона стала почти родной. Я не торопилась возвращаться домой, а он не торопил — будто мы оба наслаждались этим странным взаимодействием.

Вечер пятницы. Мы возвращались с прогулки, смеясь над какой-то глупой шуткой про соседскую собаку, которая пыталась украсть его кепку. Он шёл слева, я — справа, и где-то на полпути наши руки сами собой сцепились — просто по-дружески, без подтекста.

— Ты сегодня опять сожгла тосты? — поддразнил он, толкая меня плечом.

— Эй! Это был эксперимент! — возмутилась я, но не выдержала и хихикнула. — Ладно, чай с тортом спасут ситуацию.

Дверь хлопнула за нами, и мы сразу направились на кухню.

Он включил чайник, а я достала торт из холодильника — шоколадный, с кремом, который мы купили по дороге.

— Смотри, чтобы не размазать, как в прошлый раз, — подмигнул он, разливая чай.

— Завидуй молча! — фыркнула я, отрезая огромный кусок.

Мы уселись за стол, ноги под столом случайно соприкасались, и это было так естественно.

Никаких неловкостей, только смех, чай и ощущение, что здесь, в этой маленькой квартире, можно просто быть собой.

— За друзей, — подняла я кружку.

— За друзей, — улыбнулся он в ответ.

И в этот момент я подумала, что, может, всё и правда налаживается.

* * *

Утро следующего дня я провела одна — Дэймон ушёл по делам, оставив записку:

"Вернусь к обеду. Не трогай мой кофе".

Квартира была тихой, уютной.

Я валялась на диване в его футболке, листая телефон, когда вдруг щёлкнул замок.

Сердце ухнуло. Дверь открылась, и в проёме стоял он.

Дэниел.

В знакомой куртке, с тем же взглядом — смесью беспокойства и упрямства.

— Лил? Ты здесь? — позвал он, оглядываясь.

Я замерла на секунду, а потом инстинкт сработал быстрее мозга. Вскочила, пролетела через гостиную и нырнула в спальню Дэймона. Дверь захлопнулась за мной.

Сердце колотилось как бешеное.

"Что делать, что делать?!" — метались мысли.

И тут меня осенило — дурацкое, отчаянное, но единственное.

Я