Фальшивая жена - Алекс Вон

— Дэймон, — тихо произнесла я, захватывая дух. — Я не пришла с плохими намерениями. Просто... я не знаю больше, как объяснить. Всё изменилось, и я не могу себя заставить забыть.

Боже, что я несу. Звучит двусмысленно как-то.

Бедный Дэймон.

Он нервно потёр ладони о джинсы, а мысли плясали в его голове, словно стая птиц, бьющихся в закрытое окно. На его лице появилась тень сомнения, а затем из глаз вдруг исчезло что-то мрачное.

— Да, может быть. Но что изменилось? — произнёс он, сдерживая нарастающий накал.

— Я изменилась, — произнесла я, и слова срывались с губ, не желая затихать. — А ты? Тебе не кажется, что нельзя оставаться в прошлом?

Дэймон бросил на меня острый, пристальный взгляд, как будто искал истину в моих словах. Он знал, что говорить не просто, что каждый момент переплетён воспоминаниями, но именно из-за этого я и пришла к нему.

— Иногда прошлое — это то, что удерживает нас, — произнёс он тихо, но каждый его тон чувствовался, как удар сердца.

Пауза длилась дольше, чем я могла ожидать, и, казалось, каждый его взгляд прощался с самым мучительным.

Грустная усмешка коснулась его губ.

— Мы не можем позволить себе жить прошлым, — произнесла я наконец, на мгновение чувствуя себя властной. — Мы не можем просто… замыкаться. Я хочу, чтобы мы вернули то, что потеряли.

Он уставился на меня, и, возможно, в этот миг, в его глазах зажглись искры надежды. Это было сложно, но я не обращала на это внимания. Я понимала одно: теперь мы — за пределами охоты на сердца, за пределами молчания, и мне нужно было взять на себя ответственность.

— Да, — произнёс он и медленно кивнул, как будто сам себя одобрял. — Я знаю, что нам нужно поговорить, но... Что он сделал?

Но резкость его голоса была подобна взрыву в тишине.

Я могла видеть, как он закрывает свой внутренний мир, боясь его открыть, как булыжник на дне реки. И тут я поняла, что сама оказалась на краю этой горы — сегодня можно было всё потерять, и это было одновременно страшно и волнующе.

— Что? Ничего. Точнее... — произнесла я и сделала шаг к нему. — Дэниел и я кажется...

В его глазах, отразившихся, как два блестящих чёрных сапфира, я увидела восстановленный интерес. Мы все так или иначе проходили бытие в борьбе с нашей судьбой. И пусть это будет непросто, но шаг строится на ободряющем желании, которое у нас осталось.

И та атмосфера, которая когда-то была столь привычной, вновь витала в воздухе. Я прошептала, вдыхая и ощущая, как грозные тучи рассеиваются.

Он снова кашлянул, на этот раз с лёгкой долей иронии.

— Хорошо, не хочешь говорить. Не говори. — произнёс он, отводя взгляд, будто искал возможность посмеяться над этой неловкой ситуацией. — Давай попробуем позже вернуться к этому разговору.

Глава 37

Дэймон вскоре принёс мне чистое постельное бельё — аккуратно сложенное, ещё пахнущее свежестью. Он неловко положил его на край дивана, будто не знал, куда деть руки и как вообще себя вести рядом со мной в этот момент.

— Вот, — пробормотал он. — Тут... должно быть нормально.

Я кивнула, сжимая ткань в пальцах.

Между нами всё ещё стояла напряжённая тишина, но уже не такая острая, как в первые минуты. Скорее растерянная, осторожная, словно мы оба боялись сделать лишнее движение и спугнуть этот странный, хрупкий вечер.

Я устроилась на диване, натянув на себя одеяло и устроившись удобнее, подтянув подушку ближе.

Дэймон ещё пару секунд постоял в дверном проёме, глядя на меня с каким-то непонятным выражением лица — смесью беспокойства, любопытства и привычной для него лёгкой насмешки.

— Ладно, — сказал он наконец, уже отходя. — Надеюсь, ты не слишком громко храпишь?

Я резко подняла голову, смерила его взглядом и, не удержавшись, швырнула в него подушку.

Дэймон со смехом поймал её почти на лету, но всё равно отступил в коридор, подняв ладони в примирительном жесте.

— Всё-всё, понял. Спокойной ночи.

Он ушёл, а я ещё какое-то время лежала без движения, глядя в полумрак комнаты. Потом медленно выдохнула, устроилась удобнее на диване и закрыла глаза, впервые за весь день чувствуя не облегчение даже, а просто тишину.

Глава 38

Я проснулась от луча солнца, который пробрался сквозь неплотно задернутые шторы, и первое, что почувствовала, — пустоту в квартире.

Тишина была почти осязаемой: ни шагов, ни звука воды в кране, ни привычного гула кофеварки.

Дэймон ушёл — наверное, на работу или куда-то по своим делам.

Постель, которую я использовала в качестве дивана, оказалась неожиданно удобной. Она хранила нежный аромат свежего белья, а в воздухе всё ещё витали обрывки нашей вчерашней близости и неловкости.

Я села, потирая глаза, и огляделась.

Квартира выглядела такой же аккуратной, как и вчера; в уютных уголках стояли роскошные цветочные композиции, которые Дэймон с такой любовью подбирал на рынке. Он всегда умел превращать обыденное пространство в нечто волшебное. На кухонном столе, усыпанном мелкими следами крошек и на этом фоне, лежала записка:

"Ушёл по делам. Вернусь к вечеру. Еда в холодильнике. Не разбей ничего".

Уголок губ сам собой дрогнул в улыбке — типичный Дэймон, даже в записке не удержался от подколов.

Сердце сжалось от недавней неловкости, сколотившей весь вечер. Нужно разрядить эту атмосферу, подумала я.

Приготовлю ужин— что-то простое и домашнее, чтобы сесть за стол и, наконец, рассказать правду. Правда о том, почему я примчалась к нему посреди ночи, без звонка и без предупреждения.

Я вскочила, заглянула в холодильник: там была курица, свежие овощи, рис и ароматы вечернего ужина, ожидающего, чтобы я его оживила. Все ингредиенты были побрякушкой в моем сознании. Руки дрожали от волнения, но не от страха, а от чувства ответственности, от желания сделать что-то правильное.

— Сегодня будет курица с рисом и овощами! — прокричала я сама себе, пытаясь подбодрить, когда начала очищать морковь и лук.

Каждым движением ножа я пыталась тронуть не только овощи, но и свои внутренние тревоги. Я знала, что должна быть здесь, в этом моменте, и что более не могу скрываться от своих чувств. Час спустя кухня наполнилась ароматами так, что, казалось, даже квартира стала вся ароматной. Я выключила плиту, полная гордости от своего кулинарного успеха. Плов, который соединил в себе все лучшие воспоминания, выглядел аппетитно: рис золотистый, курица румяная, специи щедро. Я поставила кастрюлю на подогрев, а сама принялась накрывать на