Фальшивая жена - Алекс Вон

Вспоминала, как я однажды, неделю назад, готовила ему ужин в нашем маленьком, уютном доме с ароматом ванили, когда он пришёл домой, тогда ещё один взгляд мог бы остановить меня.

Это было время, когда мир казался полным возможностей, когда в глазах был блеск уверенности и любви. Но теперь этот блеск потускнел. Я дышала глубже, пытаясь сдержать рвоту от остроты реальности.

Заблудившись во тьме, я оказалась в парке.

Тишина здесь была лишь прервана звуками природы.

Я уселась на скамейке, которая, казалось, ждала меня. Внутри меня бушевал шторм. Я вспомнила каждый момент, каждое слово, которые или разрушили, или скрепили нас. Мы делили мечты, делали обещания, но где они теперь?

Мир вокруг меня казался красивым, как будто он наблюдал за моими страданиями с мерзким удовольствием. Но даже среди природы, что должна была бы успокоить, я чувствовала себя всё такой же потерянной. Я снова вспомнила, как моя жизнь была связана с его, и как быстро они разбились о скалы предательства.

Зачем я пришла сюда? — спросила себя, снова и снова.

Я должна была остаться в своей скорлупе, где всё было безопасно, где моя грусть не имела формы. Но сейчас я стояла немного разбитой, умоляя фоновый мир забрать эту тёмную реальность.

Прошло немного времени — светлые огни города резонировали, отзываясь о том, что жизнь не может закончиться здесь. Я была готова поверить в лучшее, в оправдание, в позднюю раскаянность, но на горизонте вновь зажигались только тени.

В итоге, когда на горизонте начали плавиться последние лучи солнца.

Улочки стали пустыми, и звёзды начали прорываться сквозь густую завесу ночи.

Я направилась восвояси вперёд с маленьким огоньком надежды в сердце, который постепенно загорался в темноте. Я должна была убедить себя и поверить, что каждый конец — это просто начало чего-то нового. Но так и не смогла.

Глава 34

Половина восьмого вечера.

Дни становились всё короче, а вечерние сумерки обволакивали наш дом словно густой туман.

Я сидела в полумраке гостиной, ожидая Дэниела, но не могла избавиться от ощущения, что ожидаю прихода того, кто способен разрушить всё.

Мой взгляд прилип к рисунку на ковре — круги и завитки, которые казались знакомыми, но в то же время далекими. Они могли бы быть просто узором, но сейчас мне казалось, что они скрывают в себе вселенную сломанных обещаний и незаслуженных обид. На столе стояла нетронутая чашка чая, пар от которого давно рассеялся, оставив только следы на фарфоре. Телевизор тихо бормотал, показывая рекламные ролики, которые я не замечала.

Мой разум блуждал в воспоминаниях, и каждое из них возвращало меня в тот ресторан, где я наткнулась на них.

Как же это было ужасно — смотреть, как он улыбается ей, наклоняется через стол, обнимает взглядом так, будто между ними не существует ни одной преграды.

Когда Дэниел наконец вошёл, это произошло как будто в замедленной съёмке.

Я подняла на него взгляд, и, пытаясь скрыть все запутанные чувства внутри, заставила себя улыбнуться. Эта улыбка была натянутой, напоминала картонное изображение, демонстрирующее радость, слишком чуждое истинным эмоциям. У него не было повода заподозрить что-то неладное. Или, возможно, он просто предпочёл бы жить в своих иллюзиях, как и я.

— Ты давно ждёшь? — спросил он, уже протягивая руку, чтобы коснуться моей щеки.

Я ощутила, как вокруг меня возникло невидимое пространство, где все было не так, как раньше.

Едва заметно отстранившись, я почувствовала его прикосновение только в воспоминаниях, но не в действительности. Взгляд Дэниела на миг изменился — удивление, тревога, возможно, даже обида — но я тут же опустила глаза, стараясь изо всех сил скрыть своё смятение.

— Нет, всё нормально, — произнесла я слишком ровно, как будто сама обманывала себя.

Он шагнул ещё ближе, словно собирался повторить старый, привычный ритуал — наклониться и поцеловать меня. Но я мягко отвернулась и поднялась с места, словно отстраняясь от угрюмого воспоминания о его встрече с ней.

— Я пойду спать, — произнесла я с усилием. — Очень устала.

Я видела, как он замер, ожидая чего-то, как будто хотел сказать мне, что всё ещё может исправиться. Но я была слишком истощена. С силой, с какой я старалась не оборачиваясь, направилась к спальне.

Последние лучи света нежно прощались с нашей квартирой, оставляя за собой лишь холодный свет луны, заполняющий пустые углы.

Сбросив с себя напряжение, я полагала, что на этот раз, возможно, мне удастся избавиться от навязчивых размышлений. Однако слово

"свет" оказалось обманчивым.

Я легла на край кровати, не снимая тяжёлого одеяла, которое казалось тёмным каким-то существом, готовым поглотить меня целиком.

Глубокие вдохи наполнили лёгкие воздухом, который всё равно не вызывал спокойствия.

Я закрыла глаза, погрузившись в мир, не имеющий очертаний, и притворилась спящей.

Слышала его шаги, звуки его дыхания и мягкие звуки, которые доносились из соседней комнаты.

Он не шёл ко мне, о чём я с горечью думала, но в далёкой свободе на мгновение у меня возникло ощущение, что он словно ждал чего-то. Ждал, пока я разолью те же слёзы, что споткнулись между нами, и разъедут нас в разные стороны.

Но этот вечер был не об этом.

В тот момент я знала, что внутри меня произошёл какой-то необратимый сдвиг — хоть и не такой резкий, как поворот ключа в замке, но достаточно ощутимый, чтобы пересечь невидимую линию.

Как часто мы забываем о том, что обманы — это то, что мы создаём сами.

Надеюсь, не стану противоречить этому простому правилу. Конечно, я хранила в себе хрупкие иллюзии, как хранят нежный цветок в букете, но никто не мог гарантировать, что он не завянет через мгновение.

В ту ночь мой разум вновь перенёс меня в ресторан, в тот самый столик, где я невзначай стала свидетелем идентичной сцены. Каждое движение Дэниела, каждый его жест соответствовали моментам понимания того, что он был не тем, кем хотел бы быть, и не тем, кого я хотела видеть. И хотя он всегда демонстрировал любовь и ласку, его незаметные шаги в сторону другой женщины оставили незаживающий след на моём сердце.

Каждый раз, погружаясь в его взволнованные глаза, я чувствовала, как дно подо мной уходит, как океан забирает на себя мои слёзы, захватывая меня на дно вновь и вновь.

И вот теперь, когда он снова стоял в дверях, и его рука готова была