Ее ужасная нечисть - Александра Черчень

А если дурочка нам не поможет, то придется играть в открытую, чего, конечно, не хотелось бы. Открыто посланные мужчины превращаются в такие замысловатые бумеранги…

Возвращаются просто крышесносно.

А это не всегда хорошо!

Глава 17

Время летело незаметно, не успела я оглянуться, как листья в академическом парке начали медленно желтеть, а вечера стали холоднее. Да и вообще, сейчас и днем в одном платьице по территории не побегаешь, надо как минимум теплую кофту или шаль добавлять, а как максимум даже легкую курточку.

Я пока выбирала шаль. Большую, треугольную, из шерсти горных северных коз, чье руно было тонким, но одновременно очень теплым. Ее мне в подарок связала наша старушка-кухарка, одна из немногих слуг, прошедших с семьей Тарри через все невзгоды.

Она вязала мне носки, шарфы, шапки с перчатками и всякий раз рассказывала удивительные сказки, множество которых знала на память. Именно благодаря Берте годы моей подростковой жизни не были такими уж беспросветными. До того как мы смогли получить Хильду, именно эта старушка удерживала на плаву мою веру в людей и в любовь.

Самый пик переживаний измены мамы пришелся на период с тринадцати до шестнадцати. Я не могла ее видеть, я злилась, плакала, кидалась вещами, а после кидалась к ней же и плакала в объятиях.

Любимый предатель, от которого ты не можешь никуда деться, и даже придерживаться одной стратегии ты не можешь! Потому что мать тогда тоже рассыпалась на куски после смерти отца и под давлением его родни, которая считала, что вдове и какой-то девчонке не стать наследниками.

Тогда я любила и ненавидела одновременно, а потому эта двойственность разрушала мне душу.

Которую исцеляла и по кусочкам складывала старая Берта. Своими сказками, своими песнями, своими простыми грубыми словами о том, как называется моя троюродная тетка с папиной стороны, например.

Но мы выстояли, и теперь все хорошо, а потому Берта на пенсии в нашем загородном поместье, гоняет молоденьких поварят и пользуется заслуженным уважением.

Но в любом случае, как бы далеко она ни была, – шаль со мной. Каждую весну и осень я чищу ее от катышков, и она снова как новенькая! Завернешься, и вроде даже солнышко светит ярче!

Прямо как сейчас.

Я стояла на крыльце и щурилась на солнце, ощущая, как оно пригревает лицо, и жадно вдыхая осенний воздух. Вкусный такой, почти хрустальный, что бывает, лишь когда деревья только начинают желтеть.

И солнышко это мне было очень нужно, если честно… Потому что прошедшая неделя была заметно хуже предыдущей.

Сначала я решила, что мне кажется. Ну косятся люди – мало ли. Новый человек на кафедре, аспирантка декана, такое само по себе привлекает внимание, а потому я списывала повышенное внимание на это и старалась не замечать.

Но потом началось то, что списать было сложнее…

В среду, после занятий, я столкнулась в коридоре с двумя старшекурсницами с теоретического. Они шли навстречу, что-то оживленно обсуждая, и когда я поравнялась с ними, одна из них бросила на меня оценивающий взгляд и что-то шепнула подруге. Та хмыкнула, осмотрела меня с макушки до пят и недоуменно покачала головой, а после обе прошли мимо, не сказав ни слова.

Но странности на этом, разумеется, не закончились.

В столовой аспиранты хоть и ели отдельно, но к нам достаточно близко сидели те же старшекурсники с боевого, что расположились во главе своего стола. И какой-то крупный парень, молодой, уверенный в себе, когда я проходила мимо с подносом, привстал и сказал что-то вроде: «Эй красотка, куда торопишься!» Притом достаточно громко, чтобы слышали соседи, которые сразу же зашушукались.

Я проигнорировала и села за аспирантский стол, но неприятный осадок остался, особенно учитывая то, что со стороны боевиков периодически слышались взрывы какого-то совершенно вульгарного хохота.

На такой ерунде я старалась не циклиться, тем более что своих дел у меня был воз и маленькая тележка. Даже две, потому что книги в библиотеку так и не вернули, и я занималась в читальном зале, на этот раз дальновидно занимая дальние угловые столы и раскладывая по ним книги и мануалы так, чтобы не оставить свободного места. И, стало быть, возможности ко мне подсесть!

Впрочем, к счастью, Лирка и не пыталась досаждать попытками активно общаться. Наоборот, она дистанцировалась и как-то раз даже пересела от меня во время обеда. Настолько выразительно, что все проводили ее удивленными взглядами, но она лишь гордо развернула плечи и почему-то посмотрела на… мою тетю.

Которая иногда все же снисходила до простых смертных и ела за общим преподавательским столом, не уединяясь в отдельной столовой. По удивительному совпадению, тяга тетушки к социуму всегда совпадала с наличием Кайшера Эйдана за приемом пищи. Но к чему это – я старалась не размышлять.

Супружеские отношения лорда и леди Рейнвуд были такой бездной, в которую лучше не заглядывать. Было очевидно, что друг друга тетя с дядей не любят, но при этом в обществе они всегда выступали единым, так сказать, фронтом, и дядя поддерживал любые начинания супруги. Думаю, что в Торнвудском университете расстроились, когда тетя ушла на должность в Хармар, потому что Теодор жертвовал очень приличные суммы на всякие исследования, которые курировала его жена.

И я уверена, что на Хармар он пожертвует тоже, потому что без хорошего финансирования ты по-настоящему рейтинговое учебное заведение не сделаешь. Вообще, полагаю, что изначально Морвенна метила на ректорское кресло в каком-то из столичных заведений, в идеале в том же Торнвудском. Но там, видимо, оказалось слишком много других желающих, у которых были не только деньги, но еще и связи.

А потому пришлось соглашаться на удаленный городок. Но кто мешает сделать его почетной академией, особенно если учесть, что тут и так имеется лучшая в стране кафедра нечистеведения?

За этими размышлениями я отправилась к вивариям. Недавно Ревор снова посетовал, что старшие аспиранты заняты со студентами, а ему нужно провести ряд манипуляций с нечистью, которые требует наличия ассистента.

Ну я и опять вызвалась, почему нет?

И вообще, может, это и нескромно, но я считаю, что отлично справляюсь, и готова заниматься чем-нибудь на постоянной основе. Тот же Ревор откровенно зашивается в вивариях.

Я зашла в виварий, прошлась мимо вольеров, почесала за ухом метнувшихся к ограде огнелис, воркуя, какие же они миленькие, какие же хорошенькие.

Из соседней клетки донеслось жалобное «мяу».

Покосившись на белоснежный пушистый шарик с умиленными глазками,