Ее ужасная нечисть - Александра Черчень

В конце концов, вряд ли он годы искал потерянную дочь, если вообще знал о ее существовании. А про отношение оборотней к детям-полукровкам я вообще ничего не знала и узнавать на личном опыте не горела желанием.

Вдобавок все это было сопряжено все с теми же репутационными рисками, которых я кровь из носа старалась избежать.

А потому решила сконцентрироваться на более насущных проблемах.

Именно поэтому сейчас уверенно шла к той единственной, с кем у меня вроде как сложились хорошие отношения и она могла пролить свет на происходящее.

Вот только один вопрос меня мучил: почему Дорна не сказала раньше?

Но его я тоже могу задать напрямую, верно?

Дорну я нашла в гостиной – она сидела на диване с конспектами и яблоком и при виде моего лица тут же отложила и то и другое.

– Что случилось?

– Лира дома?

– Нет, пока не вернулась. Говорила, что ей доверили какие-то административные задачи, и она понесла профессору Эйдану на подпись что-то. Очень довольная, разумеется!

– Разумеется, – эхом откликнулась я, внимательно глядя на северянку.

Дорна выдержала мой взгляд, не отводя глаз, но в уголках губ уже заиграла легкая усмешка.

– Давай к делу, – безошибочно уловила настрой она. – А то я не пойму, на меня твоя агрессия направлена или на кого-то иного. Проще говоря, мы между собой драться станем или кого-то третьего бить.

– Пока неизвестно, кого бить, кто так сказать, виновник торжества.

– Так что случилось?

– Пока ничего конкретного, – сказала я, садясь в кресло напротив. – Но мне кажется, что обо мне ходят какие-то слухи. Нехорошие.

Дорна секунду помолчала, озадаченно сведя брови к переносице.

– С чего ты взяла?

Я кратко пересказала свои размышления – про косые взгляды старшекурсниц, про боевика в столовой, про то, как девушки за углом перешептывались. И про намек Ревора.

Дорна слушала, не перебивая, и лицо ее становилось все серьезнее. Она задумчиво покрутила косу в пальцах и сказала:

– Может, правда только из-за родства? Вот это я слышала, но вскользь.

– Из-за одного родства такого не бывает, – покачала головой я, вспомнив старшекурсниц в коридоре. Они явно смотрели на меня нехорошо и… сравнивали, что ли?.. – Быть может, я просто мнительная, Дорна, но хотела бы удостовериться и спать спокойно.

Она посмотрела на меня долгим взглядом, потом кивнула.

– Поняла тебя. – Дорна откинулась на спинку дивана, сложив руки на груди. – Смотри, как-то так сложилось, что я не сплетница принципиально, а потому со мной такое не перетирают обычно. Но завтра вечером намечаются посиделки у старшаков, и я думаю туда завалиться – уши погреть. Благо алкоголь многим языки развязывает. Так что принесу тебе в клювике самые свежие сплетенки.

– Спасибо!

– Да было бы за что. – Она усмехнулась и протянула руку, сжав ее в кулак. – И да, если все же пойдешь куда-то бить морды – зови!

– Обязательно, – совершенно серьезно пообещала я, касаясь ее кулака своим.

– Во-о-от, наша девчонка! – расхохоталась она. – Если что, то поехали со мной вместе на север, там за тебя точно самые лучшие мужики биться будут!

– Прям-таки разбегутся и будут, – расхохоталась я от внезапности этого предложения.

– А ты зря так. Если еще лет двадцать назад чем невеста была менее образованна, тем больший за нее давали выкуп, то теперь все меняется. А уж маг, да еще и такая красотка, как ты… и нечистевед! У нас же там не как у вас на равнинах, у нас только шасть за пределы двора – и вот тебе самая что ни на есть дикая нечисть!

– Звучит заманчиво, – кивнула я, чувствуя, как напряжение понемногу отпускает. – Но сначала разберемся с тем, что здесь творится.

– Тоже верно, – кивнула Дорна.

Я поднялась, подхватила свою сумку и уже у двери обернулась.

– Дорна… спасибо.

– Не за что пока еще. – Она махнула рукой. – Иди уже! Там, судя по звукам, что доносились часа два назад, твой шуршик догрыз кровать – не иначе.

– Я ему корягу притащила зубки почесать, наверное, это была она, – невольно улыбнулась я в ответ.

– Дай-то бог. Но если у тебя подломятся ножки у кровати – я предупреждала!

– Не, ты что. Финик воспитанный, – улыбнулась я и отправилась в свою комнату.

Воспитанный Финик сидел на столе и старательно делал вид, что занят: перекладывал с места на место какую-то блестящую пуговицу, которую я никогда раньше не видела и происхождение которой предпочла не уточнять.

– Госпожа вернулась! – обрадовался он, тут же отложив пуговицу. – Как прошел день?

– Интересно, – ответила я, снимая куртку.

– Хорошо интересно или плохо интересно?

Я секунду подумала.

– Пока непонятно.

Финик озабоченно пошевелил усами, явно не удовлетворенный таким ответом, но приставать с расспросами не стал: видимо, что-то в моем лице его остановило. Вместо этого он деловито потрусил к кровати, нырнул под нее и воодушевленно чем-то зашуршал.

Я поняла, что надо все же принять стратегическое решение и достать его сокровищницу, просто ради того, чтобы удостовериться в том, что в ней только мои вещи!

Но сейчас… сейчас сил не было даже думать об этом. Казалось, что последняя вспышка эмоций, пусть и радостных, в разговоре с Дорной совсем меня высосала.

– Что-то случилось, – в упор глядя на меня констатировала Хильда.

Ох уж моя любимая фамильяра… всегда она чувствует, когда с ее совенком что-то не так.

Я опустилась на кровать, откинулась на подушку и уставилась в потолок. Сил не было даже на то, чтобы разобрать сумку.

– Завтра узнаю точнее. А пока даже фантазировать о плохом не хочу.

Хильда помолчала. Потом слетела с насеста и устроилась рядом – не вплотную, просто рядом, как она умела, когда чувствовала, что слова не нужны.

За окном шумел ветер, где-то в отдалении слышались голоса и смех. Академия жила своей ночной жизнью.

А мне надо было дожить до завтра.

* * *

Вообще ожидание – самая противная штука, которую только можно представить.

А я еще вдобавок совсем не люблю ждать! Хотелось действовать, куда-то бежать, что-то менять… что угодно, только не ждать!

Да элементарно прижать вот ту мерзавку, что толкнула меня сейчас с книгами в библиотеке и бесценные тома разлетелись по полу.

Я подняла голову и посмотрела на нее в упор.

А девица-то сказочно хороша! Блондинка, с идеальной фигуркой, на которой форма сидит настолько хорошо, что явно пошита в ателье, а не куплена в магазине готового платья.

И сережки на ней с драгоценными камешками, колечки, браслетики… дорогая, кем-то любимая девочка.

– Ой, как жаль, – фальшиво раскаялась она.

– Очень жаль, – с каменным лицом согласилась я, а потом повернулась к выходу из читального зала и громко позвала: – Госпожа Таринис!