Мой ласковый и нежный ... эльф - Елизавета Владимировна Соболянская

Старейшины загудели, пошептались, и третьего орка, самого невысокого и подвижного, заменили. Заменили на орка, выглядящего очень странно. Он был огромный и мощный, как и первые три, но его кожа выглядела более темной, жесткие черные волосы на солнце горели огнем, а ногти на руках выглядели как черные когти.

— Смесок, — шепнул Марианне Эллиас, натягивая рубаху.

— С дроу? — предположила магичка.

— Скорее с горным троллем. В любом случае очень хорошо подумай, кого ты против него выставишь. Этот боец смертельно опасен для любого.

Баронесса подозвала Кеннета и уточнила:

— Рыб здесь?

— Здесь, госпожа баронесса!

— Скажи ему, что получит дом в Лучегорске и кошель на свадьбу, если уделает этого здоровяка.

— Понял!

Когда через минуту к огненному кругу шагнул Рыб, старейшины аж подпрыгнули на своем возвышении. Мелкий парнишка. Бледный, тощий недокормыш, готовый свалиться на землю от громкого щелчка. Он даже раздеваться не стал — поежился от свежего ветра и просто спустил рубаху на бедра, показывая противнику, что не имеет при себе амулетов, оружия или запрещенных рисунков на теле.

Орк хмыкнул, но вошел в круг и приготовился к драке. Правда, прыгать и махать кулаками не стал — принял стойку и замер, ловя взглядом человечка.

Рыб ленивой походочкой прошелся по песку, словно проверяя плотность насыпи, и вдруг подпрыгнул, оперся коленом на согнутую руку орка и врезал ему кулаком в ухо!

Опешивший орк отступил, пошатнулся и рухнул — из уха пошла кровь.

— Победа, — объявила Марианна. — Уважаемые старейшины, жду всех пленников прямо здесь и прямо сейчас. С пожитками. Торговый обмен обсудим завтра.

Глава 48

В стане орков началась суета, крики, плач… Потом к центральному кругу вытолкнули несколько женщин. Одна или две выглядели прилично — одетые не в рванье, относительно чистые и целые, а вот остальные…

У Марианны сами собой сжались руки, да и Эллиас выдохнул с легким присвистом, и его ледяное дыхание осело инеем на ресницах людей, стоящих рядом.

Юные девушки — ни одной не исполнилось еще двадцати, если судить по их тонким рукам и шеям. Одетые в рванье. Со следами розог на руках и ногах. Некоторые — беременные. Парочка — с зеленокожими детьми на руках. Все они испуганно косились на людей, боясь поднимать глаза. Да и те, что были одеты получше, тоже не стремились шевелиться или говорить.

— Кеннет, — от голоса Марианны загудели вновь костры, — подгони повозку, усади женщин. И гони еще одну телегу.

Воин быстро отошел, отдавая распоряжения, а Марианна с перекошенным лицом повернулась к оркам:

— А где же выкуп за время, которое эти женщины провели в стане орков? Где бараньи шкуры, меха и травы для их лечения?

— Ты что, женщина, с ума сошла? — не выдержал один из старейшин. — Этих самок привели сюда, чтобы они сказали тебе, что сами хотят остаться в Степи! Взгляни на этих потаскух! Они одеты в шелка, они носят детей от сильнейших воинов племени! Они…

Искра, разлетевшаяся на мелкие огоньки перед носом, заставила старика замолчать.

— Я спросила, где выкуп от вашего племени за искалеченные жизни этих девушек? — с нажимом спросила Марианна. Потом подошла к одной из девушек и просто подняла руку. С тонким мышиным писком пленница свернулась в клубок, прикрывая руками голову.

Марианна жестом подозвала дроу и приказала:

— Грузите всех и везите в дом виконта. Мыть, кормить, лечить. Найдите повитуху, чтобы осмотрела всех, поищите проклятые печати и опасные раны. Отвечаете головой!

Дроу спорить не стали — по их вере женщины были подательницами жизни, носительницами магии, самым совершенным творением мира, и за такое отношение к женщинам дроу готовы были перебить все становище орков. Вот Марианна и отвлекла их на срочную помощь.

— Старейшины, — баронесса еще раз надавила голосом, — я требую отдать всех пленников, или отправлю в ваши улусы не только своих людей, но и своих мужчин!

Тут Марианна небрежно погладила по плечу ближайшего дроу, того самого, что бился с орком, а тот моментально рухнул перед ней на колено.

— У меня большой гарем, — с намеком сказала девушка, — и если я попрошу, матриархи не откажут мне в парочке отрядов крепких воинов для охраны моих подданных…

Стоны и крики в толпе стали громче, но в результате к огням вытолкнули еще несколько человек. Это были мужчины. В колодках, в цепях, в ремнях. Измученные, тощие, израненные… Пленники, живущие рядом с собаками, охраняющие стада, мнущие шкуры, обжигающие кирпичи…

Их Марианна велела забрать своим воинам. Соратники бережно загрузили бойцов, но баронесса чуяла — это не конец. Она сложила руки на груди и уставилась на орков своим тяжелым взглядом:

— Маги, — сказала она, — я точно знаю, что в улусах спрятаны маги!

— Да что ты знаешь?! — опять завелся тот старейшина, которого бесил, кажется, один вид седой магички.

— Знаю, — кивнула девушка, — потому что на ваших воинах прибавилось амулетов. Ваши дети выглядят здоровыми и не боятся змей. Ваши кони и те не мотают головами, отгоняя насекомых, это значит, в их сбрую вплетены обереги. Я жду!

Старейшины снова переглянулись и…

Мага принесли на носилках.

Его раздробленные ноги, уложенные в лубки, лежали неподвижно, как камни. Руки и верхняя часть тела двигались, но выглядел маг откровенно плохо — тощий, бледный, измученный болью. А самым скверным было то, что Марианна знала этого мага!

— Коринн! — ахнула она.

— Кто здесь? — маг с трудом приподнял голову. — А, Искорка… Ты как тут?

— А ты? — невольно спросила магичка.

— Подобрали на поле боя, — дернул плечом мужчина, — и вот… Я уже не помню, сколько я живу так…

— Коринн, ты пропал два года назад! — сглотнув, ответила Марианна. — И знаешь что? Твой отец тут, в Лучегорске… Он до сих пор тебя ищет…

У мага не хватило сил даже обрадоваться. Он просто зарыдал.

Подбежавшие солдаты из охраны Марианны схватили носилки и на плечах понесли его в город, а баронесса осталась. Осталась, чтобы объяснить придурковатым старейшинам, что с ними будет, как только герцог Корбет узнает, где и как провел два года его сын…

Орки дураками не были — моментально все собрали и уехали. Но договор о торговых отношениях подписали. И о возвращении пленников — тоже. Не хотели, конечно,