Мой Рим - Верона Виера

– Нет! Иди, погуляй!

Она хлопает перед носом дверью. Нормально! Стучу:

– Карина, я буду кричать на весь подъезд, если меня не впустишь!

Она снова открывает:

– Ты и так орешь! – Карина шипит, как змея. – Замолчи, ненормальная!

– Карин, ну я правда хочу домой! Пи́сать! – воодушевляясь своему внезапному желанию, смотрю глазами злого той-терьера. – Очень хочу! Мне пофиг, чем вы там занимаетесь, пусти!

– На улице пописаешь! Отвянь! – она снова хлопает дверью.

Это уже слишком!

Мнусь на месте, соображаю, что делать: вызывать МЧС, чтобы выломали дверь, или подождать, может, сестра одумается?

Жду немного в подъезде, но они совсем не собираются закругляться. Может, конечно, она ему швы обрабатывает зеленкой, а я думаю о всяких пошлостях.

Тогда почему не пускает?

Но остыв и поразмыслив на тему детской беспризорности, я решаю, что выгнали из дома – равно сбежала.

А что у меня есть на этот случай?

Правильно, ключи от Ромкиной квартиры. Пережду, пока он трудится в баре, приготовлю ему ужин. Пасту с чем-нибудь. Вино, надеюсь, он не выпил? Сделаю сюрприз, чтобы ему в голову всякие глупости по поводу замены не лезли. По-моему – гениально!

А если приставать начнет, ударит в голову желтая водичка?

Блин! От этой мысли еще больше захотелось в туалет. Мысленно матерю сестру, а сама ищу в рюкзаке кошелек, чтобы проверить наличку. Ее оказывается немного, но на карте должно быть больше пятисот рублей. На пасту точно хватит – макаронную и томатную.

* * *

Довольная, выхожу с пакетом из мини-маркета и окольными путями подбираюсь к зданию бара, к Ромкиной квартире.

Прислоняюсь к двери, чтобы понять – там он или на работе.

Вроде тихо.

Операция «беспризорник» к запуску готова.

Озираясь по сторонам, захожу в квартиру, но первым делом бегу в туалет, потому что терпеть уже выше моих сил.

* * *

Со вчерашнего вечера все осталось на местах. На полу недопитые бокалы вина, бутылка. Подушки, как кочки, разбросаны рядом с диваном.

Стена кажется пустой.

Представляю на ней фразу: Rome. Sex & Voice. Смотрелась бы не хуже. Улыбаюсь. Подарю ему футболку с такой надписью.

Смотрю на шкаф в углу – надо бы переодеться, а то знаю, обязательно что-нибудь на себя капну. Конечно, нехорошо лазить по чужим шкафам. Но решаю, что после сегодняшней ночи он обязан не только делиться, но и жениться! А у почти мужа и почти жены – всегда все общее.

Заодно пополню свою коллекцию Ромкиных вещей. Открываю дверцы шкафа и следом рот от удивления. Аккуратные стопки футболок, выглаженные рубашки висят на плечиках и упаковки новых носков, под которыми что-то блестит. Приподнимаю упаковки и тут же опускаю, жалею о своем любопытстве, кривлюсь от находки, потому что это не жвачка. Никого сюда не водил… угу! Ладно, главное, что никого сюда больше не будет водить, а с прошлым я разберусь.

Беру самую верхнюю футболку и закрываю шкаф. Не футболка, а платье какое-то. Главное, успеть переодеться. Второй раз он или не перенесет, или станет членом клуба анонимных монахов. Представив эту картину, вслух разыгрываю ситуацию, пародируя Ромку:

– Привет! Я Рома, и я – вынужденный монах.

– Здравствуй, Рома!

– Уже три дня я изо всех сил держу пост, но Верона… ее грудь и поцелуи… Да что вы знаете о бессоннице?!. – философски вздыхает.

Смешно!

А если он вообще не появится в этой квартире? Придется есть в одиночестве.

Глава 17

Прежде чем переодеться, я ставлю кастрюлю с водой на огонь и включаю вытяжку. Ингредиенты для пасты уже возле плиты: спагетти, куриное филе, немного шампиньонов и сливки. На сыр мне денег не хватило.

И пока закипает вода, я быстро переодеваюсь в Ромину футболку, завязываю волосы в пучок, включаю музыкальный канал и, пританцовывая, убираю с пола остатки вчерашнего вечера.

Нравится мне его квартира! Она хоть и мужская, но вполне уютная, а главное, теплая. Из-за вытяжки приходится сделать громче музыку, и после я в носках скольжу по гладкому паркету к кухонной плите.

Хочешь убить итальянца – сломай на его глазах спагетти и брось их в воду. Хочешь покорить русского – добавь в блюдо мясо. Больше мяса!

Мясо с мясом в мясном бульоне – все для тебя, мой странный русский!

Три минуты танцев у плиты, и пробую спагетти – аль денте, перфетто!

Соус тоже готов.

– Да где у него эта штука? – лезу по очереди сперва в каждый нижний шкафчик.

Из-за вытяжки и музыки совсем не замечаю, что я здесь уже не одна.

– Он наверху! – с трудом разбираю Ромкины слова и медленно поднимаюсь с колен.

Ну вот, не успела.

Хотела переодеться и позвонить ему – пригласить на поздний обед, но сюрприз не удался. Ромка берет с барной стойки пульт и убавляет громкость телевизора, а я выключаю вытяжку и поправляю футболку.

– Что ты тут делаешь? – он подходит близко и, глядя на меня, открывает верхнюю дверцу гарнитура, подает дуршлаг.

– Готовлю, – вскользь улыбаюсь и беру находку, стараясь не обращать внимания на Ромкин недобрый взгляд.

Ну, ничего! Моя паста меняет людей. Ставлю приспособление в раковину и, погасив конфорки, сливаю спагетти, откидываю, позволяя воде стечь равномерно.

– Это я вижу, – он усмехается. – Разве ты не хотела сделать сегодня перерыв? И почему ты опять в моей футболке?

Нервный какой-то. Хотела и перехотела!

– Боялась заляпать соусом форму, – смотрю виновато в пол. – Только не говори, что тебе жалко футболку для меня!

– Нет, не жалко, как и тебе меня, – он потирает лицо, стирает недовольство. – Потому что твоя игра очень интересная, но слишком жестокая. Нет?

Задумчиво накладываю пасту в тарелки и поливаю соусом:

– Ром, что тебе не нравится?

С полными тарелками в руках я поворачиваюсь к Ромке и внимательно смотрю в глаза.

– Все нравится, Верон. Не нравится только то, что ты специально провоцируешь, – он скользит взглядом по моему телу и, остановившись на лице, устало выдыхает. – Может, оденешься?

– План таким и был, Ром! Устроить тебе маленький сюрприз. Я не знала, что ты придешь именно сейчас.

Не могу же ему сказать, что просто хотела в туалет, а сестра оккупировала квартиру с таким же психом, как она, и не пускает меня домой.

Ромка разводит руками:

– Ну, это вполне очевидно… Моя квартира. Я не спал всю ночь. Конечно, я приду сюда. Спать.

– То есть ты есть не будешь? – изображая дурочку, наивно хлопаю ресницами.