Мой Рим - Верона Виера

– Буду.

– Тогда на! – вручаю ему тарелки. – А я пойду оденусь в скучный образ скромной ученицы.

Ромка лишь молча моргает, когда прохожу мимо него, и ставит пасту на стойку, а я скольжу до ванной.

Король драмы.

* * *

Поправляю жилет, распускаю волосы и выхожу.

Ромка уже уплетает мою пасту:

– Прости, я просто попробовал и не смог остановиться, – говорит с полным ртом и наматывает спагетти на вилку. – Давай быстрее, остывает же!

Улыбаюсь и сажусь на стул. Приятно видеть, с каким аппетитом Ромка ест.

– Как проверки?

– А! – он делает жест, что все ерунда. – Такое чувство, что кто-то специально натравил. Пожарные, санэпидем, налоговая… А у нас все чисто!

Ромка смешно делает жест, как итальянцы, когда хотят сказать, что блестяще вкусно. Прожевав, он довольно улыбается и отодвигает тарелку:

– Не поступишь в театральный, возьму на кухню.

– Что значит – не поступишь?

– Ну не знаю… у тебя же одни глупости на уме… Совращаешь меня тут своими формами, футболки мои тыришь… еще и беременная к тому же.

Сейчас шампиньоном кину! Жую, округлив глаза.

– Я совращаю? Это ты мне присылаешь на ночь всякие развратные сообщения.

Его улыбка становится лукавой, и бровь эта… Опять он строит мне фирменную моську:

– То есть ты все-таки слушала…

– Пришлось. Меня заставили.

– Мм… кто? Тесная пижама?

Делаю вид, что не услышала вопрос и очень увлечена процессом накручивания спагетти, но через мгновение оставляю вилку в покое и зеркалю Ромкин взгляд, произношу медленно и с расстановкой:

– Мои. Мокрые. Тру…

– Кофеем не хочешь шлифануть? – не выдерживая мой коварный взгляд, Ромка не дает договорить и отводит глаза в сторону кофемашины.

Не скрываю улыбку от произведенного эффекта:

– Хочу, – накалываю на вилку кусочек мяса, кладу в рот и тщательно жую, глядя Ромке в глаза. – Когда доем.

Он кивает и, спрыгнув со стула, направляется к шкафчику за кружками.

Игра и правда интересная.

* * *

Наш обед завершается Ромкиной фразой из маминых сериалов – пожелания здоровья моим рукам.

После этих слов мы долго смеемся, пуляясь друг в друга похвалами из разных фильмов. Потом вместе моем посуду, как настоящая пара: он моет, а я убираю. Знаю, что должно быть наоборот, и это мой самый главный недостаток, но Ромка даже не сопротивляется, иногда стряхивая с пальцев брызги мне в лицо.

Если бы я увидела такое еще несколько дней назад, то скривилась бы от приторности этой картинки. Но сейчас – я понимаю, какое это наслаждение, дурачиться с любимым человеком!

* * *

– Ром? – лежу головой у него на коленях, борюсь со сном.

– У? – он, похоже, проигрывает битву, потому что сидит с закрытыми глазами, откинув голову на спинку дивана, и периодически зевает, отбирая у меня свою руку.

– А что ты про меня подумал в тот день, когда я пришла к твоей маме?

– М-м. Ну, я сперва тебя не узнал. Подумал, что за сумасшедшая: на улице минус, а она с голым животом? Но грудь оценил – зачетная! – он смеется. – А после пары слов понял, что это ты – все та же Верона, только выросла и стала в тысячу раз красивее.

– А та девушка? Кто она?

– Просто знакомая.

– Просто знакомая на одну ночь?

– Хм. Вообще в тот день у нас ничего не вышло.

Я даже привстаю от такой прекрасной новости:

– Разве? А было похоже, что да. Ты так смешно нервничал, подергивал ногой.

– Перестань, – он смеется.

– И почему не вышло?

– Потому что марамушто, – он открывает глаза и, наклонив набок голову, смотрит сонным взглядом, улыбается. – У тебя есть особый дар – проникать в мою голову и занимать там все мысли.

Снова ложусь, забираю его руку и прижимаюсь к ней щекой:

– Просто магия.

– Просто – это ты.

Я замолкаю и, улыбаясь, прикрываю глаза.

* * *

Настойчивый звонок телефона врывается в мой сон. Открываю глаза и скидываю подушку на пол.

Карина! Что тебе надо, падшая женщина?

Убавляю звук и осторожно поднимаюсь, чтоб не разбудить Ромку. Почувствовав свободу, он заваливается на бок и сгребает все, что есть, под голову.

Закрываю дверь в ванную и полушепотом отвечаю на звонок:

– Чего тебе, узурпатор?

– Можешь возвращаться.

– Накувыркались? – язвительным шипением давлю на остатки ее нравственности.

– Ты совсем? Я ему раны обрабатывала.

– В каком месте? Больше двух часов? Не заливай, а! – смотрюсь в зеркало на сонное отражение. – Ладно. Скоро буду. Но не дай Боже я увижу на своей кровати следы ваших безудержных утех!

– Дура, что ли? У кого что болит… – Карина цокает в трубку. – Давай, чеши домой, скоро родители приедут.

Я умываюсь, чтобы хоть как-то взбодриться, и выхожу, стараясь не шуметь.

Ромка, свернувшись калачиком, дрыхнет с приоткрытым ртом. Выглядит вроде мило, но уже не секси.

Даже думать не хочу, что видит он, когда сплю я. Нужно научиться засыпать позже и просыпаться раньше. Хочу поцеловать его в щеку на прощание, но боюсь разбудить. Поэтому, тайно полюбовавшись видом на гору «Рома», я неслышно одеваюсь и сбегаю домой.

* * *

В квартире оказывается идеальная чистота – кто-то заметал следы. Подозрительно смотрю на Карину и отгоняю мысли о безудержной страсти, стучащей кровати и наличии всяких выделений, которые обнаруживают следователи специальной лампой. На всякий случай поменяю постель перед сном. Карина ходит какая-то деловая. С надменным видом ждет, когда стану выспрашивать все подробности ее погружений на дно.

А вот не буду! Пусть мучается.

Наливаю растворимый кофе и иду в комнату делать уроки.

– Даже не интересно? – она не выдерживает и первой начинает разговор, отвлекая от сложной задачи.

– Интересно… мне просто поменять постель или лучше заказать санобработку всей квартиры?

– Не было ничего такого! Он не такой! – продолжает убеждать в его и своей святости.

Поворачиваюсь и скептически морщусь.

– Он хочет попросить у тебя прощения. Жалеет о своем поступке и предложил… мне… встречаться! – внезапно как запищит она на последнем слове.

– Даже так?!

Странно!

– В общем, ты его прости!

– Вот когда сам попросит, тогда и прощу! – фыркаю и принимаюсь за уроки.

* * *

Родители, как обычно, возвращаются в начале восьмого вечера, и мы стоим в коридоре, встречаем.

– Девочки, а что происходит? – оглядываясь, мама пропускает папу вперед.

И правда, что происходит? Впервые за мою короткую жизнь мама возвращается в приподнятом настроении.

Папа тоже странно улыбается:

– Кто-то ограбил цветочный магазин?

Мы с Кариной переглядываемся и бежим смотреть.

Лестница от нашей двери до самого