Мой Рим - Верона Виера

– Ты очень красивая, жаль, что не моя! – он произносит с досадой в голосе, когда уже подъезжаем, сворачиваем на дорогу к бару.

Опять двадцать пять!

– Никита, я же просила, – молю сжалиться и не мучить меня фразами из рэп-композиций.

– Поцелуй меня, – он игнорирует мою просьбу и тормозит задолго до входа, в неосвещенном месте.

Никита включает в салоне свет, поворачивается ко мне, и в этот момент я сильно жалею, что села на переднее место. Сосредоточенно Никита взглядом касается моего лица, искусственных волос и напряженного тела.

– Спасибо, что подбросил, – я тоже игнорирую, понимая, что ни к чему хорошему его просьба не ведет.

Не глядя на назойливого водителя, отстегиваю ремень, хватаюсь за ручку, чтобы открыть дверь, но она до сих пор на блоке. Касаюсь красной кнопки, чтобы разблокировать, но она отщелкивается, и дверь не реагирует на мои действия.

– Поцелуешь – открою! – слышу его усмешку.

Щелчок, щелчок, щелчок. Моя суета Никиту смешит, а мне совсем не смешно. Поворачиваюсь к нему, гневно смотрю в глаза, и волна паники постепенно накрывает дрожью.

– Никит, тебе в прошлый раз было мало? Чего ты добиваешься?

Не понимаю, насколько надо быть упрямым или тупым, чтобы не бояться отхватить еще раз. Но он просто смотрит и ждет.

– Никита, не смешно! Открой дверь, я нужна ему! – ищу в его глазах хоть каплю благоразумия, но в них лишь безумие.

Зажав кнопку блокировки на двери, он делает вид, что раздумывает, взвешивает все «за» и «против» в своей голове, а в итоге усмехается:

– Мне тоже. Просто поцелуй, Верон! Никто тебя не видит.

– Сейчас же открыл! – перехожу на крик, но это его мало волнует и, наоборот, подбадривает.

– Я мог бы ждать бесконечно, но не хочу. Не поцелуешь, отвезу за город, отымею по-всякому, чтоб ходить не смогла, и выброшу в канаву. Попробуй потом докажи, что это я, – он улыбается, будто каждое сказанное им слово приносит наслаждение. – Не дождется тебя твой Ромашка.

Он пожирает меня обезумевшим взглядом, а я пытаюсь не показывать страх, сковывающий тело, и почти не дышу.

– Я люблю тебя, Верон! Ты еще не поняла?

– А я тебя нет, Никит! – обреченно вздыхаю. – Ты все никак не поймешь? А как же Карина?

– На хрена мне твоя Карина, дура! Так сложно? Просто один. Чертов. Мать его. Поцелуй! – он скалится, сжимает кулак, режет взглядом. Но потом снова спокоен и улыбается, как ни в чем не бывало, ласково смотрит в глаза. – Как будто ты меня любишь.

– Но я не люблю тебя, как тебе еще доказать? – пытаюсь достучаться, смотрю влажными глазами.

– Сыграй! Ты же будущая актриса!

Настойчиво держу себя в руках. Лишь бы не разреветься! Мое самообладание растворяется с каждой секундой. Всматриваюсь в окна, но из-за света в салоне вижу только его и себя. Хоть бы кто прошел рядом с машиной, я бы закричала изо всех сил, начала бить в стекла! Но понимаю, что выхода нет.

– И ты меня отпустишь?

Осторожно смотрю ему в глаза – огромная черная дыра.

– Обещаю! И больше никогда не прикоснусь и не приближусь. Твой поцелуй на прощанье.

Он уверен, что я сдамся. А мне страшно не сдаться. Глупая, глупая смерть. Я надеюсь, что Никита так не поступит, но и проверять я тоже не хочу. Боюсь ошибиться.

Просто поцелуй.

Просто игра!

Игра в любовь. Для меня не ново. Убеждаю себя, что это ерунда по сравнению с тем, какими могут быть последствия отказа.

– Любви хочешь? – глаза слезятся, а я заставляю себя улыбнуться и поверить, что он мне не противен.

Никита довольно кивает.

Он был мне еще другом несколько минут назад, но после угроз – превратился в морального урода. Остатки уважения к нему теперь все – исчерпаны.

«Соно Вероника! Мольто пьячере!» – я повторяю в уме мантру своей уверенности, убеждаю себя, что все делаю правильно. Пытаюсь сосредоточиться и закрываю глаза. Настраиваюсь. Делаю несколько вдохов и выдохов и медленно открываю. Смотрю на Никиту влюбленными глазами. Смущенная улыбка касается моих губ. Ищу в его лице что-то родное, из прошлого: когда дружили в детстве, ездили с родителями на рыбалку, ходили вместе за грибами, купались в озере с кувшинками, дурачились на праздниках. Заставляю себя влюбиться в каждую черточку его лица, провожу пальцами по колючей щеке и, часто дыша, тянусь к его губам.

Касаюсь нежно, прикрыв глаза.

Он замирает, будто запоминает этот момент, но затем внезапно кричит звериным голосом:

– Пошла вон отсюда!

Я вздрагиваю, открыв глаза, но не могу пошевелиться.

Щелчок блокировки.

– Уходи, сказал, пока не передумал!

Никита отталкивает меня от себя и, стукнув по выключателю света в салоне, отворачивается к окну, ждет, пока уйду.

Меня об этом можно не просить!

Меня уже там нет!

Хлопнув дверью, я несусь сломя голову к Ромкиной квартире, захлебываюсь потоком бесконечных слез.

А машина Никиты с визгом уносится прочь по темным улицам.

Глава 19

Притаившись в неосвещенном месте на углу бара, я собираюсь с силами. Меня все еще трясет, и медленная композиция, что доносится из-за стен, совсем не успокаивает. Беру под контроль дыхание и вытираю слезы. Еще несколько вдохов и выдохов, и уверенным шагом сворачиваю за угол. В заброшенном парке слышны пьяные голоса, но я стараюсь абстрагироваться, заметив у входа в квартиру Сашку. Он курит, опершись о дверь спиной, и с кем-то оживленно болтает по телефону. Заприметив меня, парень Ленки бросает окурок под ноги, топчет, а мобильный прячет в карман:

– Наконец-то! Верон, давай живее, а то Ромке еще какую-нибудь фигню пришьют.

Я не смотрю на него, звеня ключами. Благо свет от редких фонарей вдоль тропинки у парка не слишком яркий. Надеюсь, Саша не видит мое лицо в полной мере. Крик Никиты и его голос засели в голове, потому я совсем не понимаю, о какой такой фигне, что пришьют, Сашка только что сказал. Тычу ключом в замок, но руки дрожат, не попадаю. Ни с первого раза, ни со второго.

Сашка не выдерживает, забирает из рук ключи, вставляет и, поглядывая на меня, открывает дверь.

– Надеюсь, моя будущая жена в более адекватном состоянии! – недовольно выдохнув, он ворчит на меня.

– Я сейчас, умоюсь, – не глядя на него, спешу в ванную комнату.

Плеснув в лицо прохладной водой, стираю подтеки туши и выхожу.

– Ты