Пока я тебя не помню - Полина Дмитриева

не полностью, но потом, осознав, до каких подробностей она помнит те или иные вещи, она поняла, что нет. Зато вспомнила все свои разговоры с Юрой, который мягко и ненавязчиво предлагал ей усомниться в Максиме. Как она отвергала все эти подозрения, пока однажды у нее в мозгу не зародилась эта случайная мысль, избавиться от которой она уже не могла. Как она начала мучительно сомневаться, как ходила к Юре за дружеским советом, чтобы он, как их общий друг, помог ей во всем разобраться. Но запутывалась еще больше, еще сильнее, пока вся ее реальность не стала напоминать кривое зеркало.

Она помнила теперь и все свои чувства, которые испытывала тогда. Свое отчаяние, которое сейчас казалось ей таким далеким и странным. Эту тянущую боль в груди при мысли, что Максим ей лжет, которая усиливалась до невозможности, пока Юра шептал ей на ухо, якобы собирая перед ней настоящую картину происходящего из разрозненных мелочей. И ведь тогда она испытывала к Юре благодарность. Стоило лишь один раз на мгновение допустить, что он прав, и вот она уже верила ему больше, чем себе или Максиму, потому что все, что он говорил, было до ужаса логично. И этих мелочей с нелепыми, пусть и правдоподобными объяснениями Максима уже собралось такое количество, что она перестала им верить.

Вот они сидят с Юрой на кухне, и она протягивает ему записку, которую ей оставил Максим перед тем, как уйти. Там всего несколько трогательных строк, но Юра подвигает ей этот лист через стол с выражением искреннего сострадания на лице и спокойно замечает:

— Ян, ты же сама все понимаешь… Что еще может написать человек, которого уличили в изменах? Хочешь мое мнение знать? Он тебя просто вернуть хочет. Ему с тобой удобно, ты ведь такой доверчивой была. А теперь нет.

И она со злостью комкает записку Максима и швыряет на пол.

Яна встала со ступеньки и спустилась с крыльца. Ей хотелось одновременно и смеяться, и плакать, и кричать. Пока не вернулась память, она не понимала, до чего пустой ощущала себя, пытаясь собрать пазл из отдельных ее осколков, которые никак не складывались между собой. Но теперь она могла наконец взглянуть на картину целиком.

Она вспомнила даже тот единственный раз, когда была здесь. Как собрала дома вещи Максима, которые он забыл и, дрожа от волнения, приехала сюда. И на дороге наткнулась на ту самую соседку, которая окинула ее угрюмым взглядом, пока она шагала к дому. И потом, когда она выскочила из дома, снова поругавшись с Максимом, и бежала к калитке, она услышала, что он тоже вышел, и соседка спросила его:

— Девушка твоя?

— Жена, — коротко ответил он.

В тот же вечер она позвала к себе Юру, чтобы снова поплакаться ему, и именно тогда он впервые положил ей руку на бедро, и она немедленно отдернулась, бросив на него негодующий взгляд.

— Я тебя просто утешить хотел, Ян. Ты чего?

— Мне такие утешения не нужны.

— Но Макс же сам тебе изменял. А тебе сейчас представляется шанс отомстить ему.

— Юра, уходи, а?

И тогда Юра, пожав плечами, ушел. Но только тогда. А после еще несколько раз пытался ее поцеловать, но она каждый раз его отталкивала, а в последний сказала ему, что если он еще хоть раз попробует это сделать, дружбе конец. И он оставил те самые цветы, которые она нашла засохшими на кухне в квартире совсем недавно, и молча ушел.

И в тот день, когда она потеряла память, она поехала к Юре не просто так. А потому что он написал ей сообщение о том, что к нему приехал Максим. Все эти месяцы она так невыносимо скучала по Максиму, то корила себя за то, что выставила его за дверь, то вновь мучилась от сомнений и того, что он мог ей изменять. Ее мотало из стороны в сторону, и эти бесконечные качели довели ее до тошноты и крайнего истощения. И ей так хотелось увидеть его хотя бы мельком. Хотелось снова услышать все его объяснения и поверить им безоговорочно, чтобы все снова стало как прежде.

Она сорвалась и стала в спешке собираться. Не заправила постель. Увидела на тумбочке возле постели свое обручальное кольцо и спешно сунула его в карман. Уронила в коридоре шарф, но решила, что поднимет, когда вернется обратно. Высыпала на столик лишние ключи, из-за которых сумка казалась слишком тяжелой. И побежала.

И приехала она именно в тот момент, когда Максим склонился над упавшим Юрой. Она даже вспомнила ту самую сковородку, которая лежала чуть поодаль. И вся ее радость от того, что она видит Максима, мгновенно сменилась страхом. Она вспомнила, как Юра говорил ей, что это Максим виноват в том, что она тогда упала и повредила запястье. И она попятилась назад, закричала и побежала, куда глаза глядят. Выбежала из подъезда, спряталась за углом и стояла, зажимая себе ладонями рот, чтобы не закричать. Ноги ее не слушались, и она надеялась только на то, что Максим за ней не погонится. На секунду в ее голове пронеслась мысль, что надо бы позвать на помощь, но она этого так и не сделала.

Помнила Яна и последнее свое воспоминание перед тем, как память от нее ушла. А может быть, тогда ее уже и не было. Как она открывает в больнице глаза, и в них бьет яркий белый свет.

Она стояла посреди участка, когда увидела, что подъезжает Максим. Он вышел из машины, махнул ей рукой, открыл ворота и заехал во двор. Заглушил двигатель и подошел к ней, а она все не могла тронуться с места.

— Ты вся в земле, — сказал он, улыбаясь и прикасаясь пальцем к ее виску, а потом обвел взглядом ее тело. — Ты как будто кого-то закапывала.

Она молча смотрела на него, не в силах сказать ни слова, хотя на самом деле сказать ей хотелось очень многое.

— Ладно. Молчишь… — Максим бросил на землю рюкзак, притянул ее к себе за талию и принялся целовать.

Она подняла руки, боясь испачкать его, но уже очень скоро ей стало все равно, и она положила одну ладонь ему на шею, продолжая сжимать вторую в кулак. И когда поцелуй закончился, опустила руку и разжала ладонь, показывая Максиму кольцо.

— Я все вспомнила, — проговорила она.

Он вздохнул. Взял кольцо с ее ладони, задумчиво повертел его в пальцах и вернул ей.

— Оно твое, — сказал он наконец. — Уйдешь ты или