Я приручила безумного Генерала - Аматариэль Джулианна Кортес

Было больно, словно кипяток вылили на кожу. Моя теневая броня зашипела, толпа возликовала.

— Он горит! Пророк победил!

Я рассмеялся и шагнул сквозь луч. Боль — это просто информация. Информация о том, что враг старается.

Я подошел к помосту. Пророк побледнел, он вливал в луч все свои силы, но я продолжал идти.

— Твой бог слаб, — сказал я, поднимаясь по ступеням. — Или ты — плохой проводник.

Я схватил посох рукой, тьма с моих пальцев переползла на дерево, кристалл треснул и почернел, свет погас.

Пророк отшатнулся, падая на спину.

— Нет… не может быть… Свет непобедим…

— Свет — это просто отсутствие тьмы, — философски заметил я. — А тьма вечна.

Я не стал его убивать, смерть сделает его мучеником. Схватил его за волосы и поднял над толпой.

— Смотрите! — крикнул я жителям Кванджу. — Вот ваш спаситель!

Я посмотрел ему в глаза.

— Сломайся.

Я влил в него малую дозу своего кошмара. Я показал ему то, что видел в Бездне на Черном Пике. Бесконечную, холодную пустоту, где нет богов, а есть только голодные рты.

Глаза парня закатились, он визгливо закричал. Из его рта пошла пена, его разум не выдержал и он сошел с ума за секунду.

Я бросил его в толпу. Парнишка лежал, пуская слюни и бормоча бессвязные слова.

— Ваш бог оставил его, — сказал я людям. — А моя Хозяйка никогда не оставляет своих слуг.

Толпа затихла, потом первый человек упал на колени, а за ним и второй. Через минуту вся площадь стояла на коленях перед Демоном.

— Город наш, — я послал мысленный сигнал своей гвардии. — Заходите. Зачинщиков — казнить, а остальных — обложить двойным налогом.

Я посмотрел на небо. Скучно, слишком легко. Мне нужен вызов, настоящий вызов.

И тут я почувствовал Зов. Он шел не с площади, а из-под земли. Из старого колодца в углу площади.

Я подошел к колодцу и заглянул в черную дыру. Оттуда тянуло холодом и… родством.

«Брат…» — произнес голос из глубины.

Внизу, во тьме, что-то шевелилось. Что-то древнее, что спало здесь до прихода людей. Древний Дух Земли? Или еще один изгнанник Бездны?

— Кто ты? — спросил я в темноту.

«Я тот, кто помнит, как создавались эти горы. Я тот, кого заперли монахи Света тысячу лет назад. Ты сломал их печать, когда разрушил кристалл Пророка».

Существо поднималось, тьма в колодце сгущалась.

«Освободи меня полностью. И я дам тебе оружие, достойное Короля».

Оружие. Меч Игниса сломался в битве. Мой теневой меч хорош, но он нестабилен. Мне нужно что-то материальное, что-то вечное.

— Что ты хочешь взамен? — спросил я.

«Крови. Много крови. Весь этот город».

Я оглянулся на площадь. Десять тысяч человек. Овцы, бунтовщики. Они хотели убить меня и Хозяйку.

Хозяйка сказала: «Мы должны стричь овец, а не резать». Но Хозяйки здесь нет, а оружие мне нужно, чтобы защищать её.

Логика Демона была простой. Цель оправдывает средства.

— Бери, — сказал я колодцу.

Тьма вырвалась наружу. Черный туман накрыл площадь. Отовсюду раздались крики, вопли ужаса, захлебывающиеся в тишине.

Я стоял и смотрел, как туман пожирает город. Я чувствовал, как ко мне в руки плывет рукоять меча. Черный металл, лезвие, которого поглощает свет. Эфес в виде черепа дракона. Меч Пожиратель Душ.

Когда туман рассеялся, на площади не было никого. Ни тел, ни крови. Только пустая одежда. Десять тысяч жизней исчезли, чтобы создать этот клинок.

Я взял меч. Он завибрировал в моей руке, приветствуя хозяина. От него исходила безграничная сила.

Я знал, что Хозяйка не одобрит. Она расстроится и скажет, что это «грех». Но я солгу ей. Я скажу, что они сбежали, или что началась чума, или что Пророк уничтожил себя, забрав жителей вместе с собой.

Я сделаю всё, чтобы защитить её. Даже если для этого мне придется стать самым страшным злом в истории этого мира.

* * *

POV Ён Бора

Три дня спустя Уджин вернулся.

Он вошел в Тронный зал, когда я принимала послов с Островов. Он выглядел… иначе. Его аура стала тяжелее, словно он нес на плечах гору. И у него был новый меч. Страшный, черный клинок, от которого веяло холодом даже на расстоянии десяти шагов.

— Восстание подавлено, — доложил он, не глядя мне в глаза. — Город Кванджу… пуст.

— Пуст? — я нахмурилась. — Что значит «пуст»?

— Жители ушли. Испугались и бежали в горы.

Я чувствовала ложь. Мое сердце, связанное с ним, сжалось. Он что-то скрывал, что-то ужасное.

Но я не могла спросить при послах.

— Хорошо. Ты устал, Генерал. Отдохни.

Мужчина кивнул и вышел.

Послы переглядывались.

— Леди Регент… этот человек… от него пахнет смертью целого народа, — прошептал посол Синих Островов, маг воды.

— Это запах победы, посол, — холодно ответила я, хотя внутри меня всё дрожало. — Продолжим переговоры.

Вечером я пришла к нему. Он сидел в своей комнате, Уджин отказался спать в моих покоях в последнее время, говоря, что его тьма может навредить мне во сне. Он сидел и смотрел на новый меч.

— Уджин.

Мужчина вздрогнул и спрятал меч за спину, как провинившийся ребенок прячет сломанную игрушку.

— Что случилось в Кванджу? — спросила я прямо.

— Ничего. Я навел порядок.

— Не лги мне. Я чувствую холод. Этот меч… откуда он?

— Нашел в древнем тайнике.

Я подошла к нему и взяла его лицо в ладони. Его кожа была ледяной.

— Ты изменился. Ты закрылся от меня.

— Я берегу вас, — он убрал мои руки. Мягко, но решительно. — Есть вещи, которые Свету знать не нужно.

— Я не Свет, Уджин! Я Королева Пепла! Я твоя соучастница!

— Нет, — он покачал головой. — Вы — человек, а я… я перестал им быть в том колодце.

Мужчина встал и отошел к окну.

— Не спрашивайте меня больше, Хозяйка. Просто знайте: пока этот меч у меня, никто не посмеет вас тронуть. Даже боги.

Я смотрела на его широкую спину. Пропасть между нами росла. Я создала чудовище, чтобы выжить, но теперь это чудовище начало жить своей жизнью. И эта жизнь была мне непонятна и страшна.

Но я любила его. Даже таким. Даже с кровью десяти тысяч на руках, я догадывалась, что в их исчезновении замешан он.

Я подошла и обняла его сзади, прижавшись щекой к его спине.

— Я не боюсь твоей тьмы, Уджин. Я боюсь только, что однажды она поглотит тебя целиком, и ты забудешь мое имя.

Он накрыл мои руки своими ладонями.

— Ваше имя выжжено на моей душе, Хозяйка. Это