Несбывшаяся любовь - Марина Эльденберт

— У тебя, наверное, не такой, — криво усмехнулся Костя.

— Руслан занимается скейтбордингом. Пришлось однажды объяснить ему, что спортсменам положено есть белок, и это сработало. Теперь действительно ест нормально, а раньше всякое бывало.

— Мой хоть бы чем-нибудь занялся, — поморщился Симонов.

— А его мать…

— Предпочитает, чтобы он занимался чем-нибудь подальше от нее, — отрезал он.

Повисла неловкая пауза, которую я поспешила заполнить:

— Я хотела извиниться за своего мальчика.

— За которого из? — вздернул густую бровь Костя.

Я поперхнулась воздухом, а потом расхохоталась:

— Никогда не считала Бёрна мальчиком.

Симонов тоже криво улыбнулся.

— Зря. Ты не знала, что он до сих пор ведет себя как подросток?

— Я в курсе вашей драки и ареста. Но пусть Виктор извиняется сам. Я прошу прощения за Руслана.

— В этом нет резона, — покачал головой Костя, посмотрев мне в глаза. — Герасим получил за дело. Парни разобрались один на один, по-мужски.

— Ты одобряешь избиение собственного сына? — спросила я шокировано.

— Я не одобряю издевательств над слабыми, в частности, над девушками. Поэтому надеюсь, что это его хоть чему-нибудь научит. Но это вряд ли… Извинения приняты, Романа. Можешь не переживать, что это пойдет дальше. Я не стану мстить вам с Бёрном, не такой я человек.

— Настоящий друг, — вырвалось у меня. — Виктор тебя не заслуживает.

— Поэтому он мне больше не друг, — усмехнулся Костя. — Он нас не заслуживает.

Мое сердце пропустило удар, и я положила ладонь на край стола, чтобы мир перестал кружиться.

— Бёрн говорил обо мне? Ну, когда вы дрались.

— Когда дрались, не говорил, а вот когда в обезьяннике сидели, всю душу излил.

Я знала, что не должна спрашивать. Не должна задавать этот вопрос… Но это было сильнее меня.

— И что он тебе сказал?

— Начал с того, что просрал всю жизнь, и закончил тем, что трахнул мою тогда еще будущую жену, потому что не мог просто взять и расстаться с тобой.

Глава 49. Романа

— Что? — переспросила я.

Мне показалось, что я ослышалась, потому что… потому что это звучало как полный бред! Бёрн никогда не стеснялся говорить то, что думает, делать то, что хочет — так с чего ему не суметь просто со мной расстаться?! И зачем? Он хотел меня бросить?

Все эти мысли пронеслись одним сплошным потоком, в секунду или даже быстрее. Неудивительно, что Костя едва успел ответить перед моим следующим вопросом, уже рвущимся с языка.

— Его отец считал, что ты его тормозишь. Не даешь ему развиваться. Он сказал ему тебя бросить, Виктор отказался. Тогда тебя чуть не сбила машина…

Я пыталась переварить то, что говорит Симонов, а события одно за другим всплывали у меня в памяти. Про ту машину я, если честно, уже забыла, и, наверное, не вспомнила бы, не случись в моей жизни этого разговора. Хотя в моменте это было по-настоящему страшно. Я помнила несущийся на нас с Ваней внедорожник и как ее оттолкнула, а в себя пришла уже дома. Дорога, все остальное — размылось в памяти от шока, потому что если бы он не затормозил, не было бы сейчас ни меня, ни Руслана.

Господи. Тогда я уже была беременна…

— Это сделал его отец? — уточнила я.

— Сто процентов. Князь и не на такое способен, у него были свои методы убеждения.

И в очередной раз надо поблагодарить всех, кого только можно за то, что он счел меня просто охотницей за его состоянием и поверил в то, что я бы с радостью пополнила свой счет, если бы внук был его. Такого деда я Руслану точно не желала.

А такого отца?

Получается, Виктор просто использовал Виолетту, чтобы меня бросить? Но почему не сказать все мне? Откровенно, как есть. Правду. Почему не расстаться со мной, если уж так было нужно? Это ведь…

Я подперла ладонью подбородок и отвернулась. Нам принесли заказ, но я не представляла, о чем еще говорить с Симоновым. Мы с ним оба стали жертвами амбиций Князя, а Виктор… я сама не могла понять чувств, которые меня сейчас охватили. Определенно, это были не самые приятные чувства, а измена не переставала быть изменой, но во всем этом хотя бы появился смысл.

Долгие годы я считала, что он трахнул Мелихину просто потому что хотел и мог. Мелихину, которая была девушкой его друга, которая…

— Костя, — я широко распахнула глаза. — Виолетта — мать…

— Герасима, да. Она залетела от меня, и да, мы сделали тест ДНК после его рождения. Это мой ребенок.

Я прикрыла глаза. Долгие годы я считала, что мне в этой истории повезло меньше всех, но сейчас, сидя рядом с Симоновым, я понимала, что меня еще пронесло. Потому что он женился на девушке, которая изменила ему с его лучшим другом, женился, потому что не мог иначе. Потому что она была беременна от него, а он… все еще ее любил?

Я решила не продолжать эту тему. Во-первых, если она хотя бы на сотую долю моих чувств столь же болезненна для Кости, как для меня тема Виктора (или, по крайней мере, долгое время была) — это по меньшей мере жестоко. А во-вторых, это не мое дело. Совершенно точно не мое дело.

Я пригубила чай, а Костя неожиданно кивнул на еду.

— Вкусно. У тебя вообще крутые кофейни, Романа. В нашем офисе постоянно покупают именно твой кофе. И на бизнес-ланчи ходят именно в твои кофейни.

Это было еще более неожиданно, и я улыбнулась.

— Спасибо. Когда все только начиналось, я лично встречалась с поставщиками, изучала вкусы, тестировала… для меня было важно найти самое лучшее качество и сохранить его через годы.

— И тебе это удалось. Тебе вообще все отлично удается. Пацан у тебя тоже классный растет, — Костя улыбнулся в ответ, и неловкость между нами рассыпалась, потому что в чат вошел ее главный оппонент — искренность.