Жажда - Анна Котляревская

Мы с ней знаем правду. И она в том, что мы задохнемся, если не будем вместе. И эти две недели Алина дышала только благодаря нашим воспоминаниям.

Молчит, но танцует. В этом её ответ.

– Ты сама свела меня с ума еще тогда… в мечети. Теперь, Алина, мы пожинаем плоды, – говорю мягко, убирая ткань с ее головы. Молчит. Пропускаю пряди сквозь пальцы и осторожно тяну на себя. Поддается, прижимаясь телом ко мне. – У меня три желания – трахнуть тебя в этой греховной парандже, трахнуть тебя в белье, которое ты скрываешь… и трахнуть тебя голой с этой маской. И ты выполнишь их. Ты, benim ayım, разрешишь т-р-а-х-н-у-т-ь себя, – девушка сладостно дрожит, а моя ладонь ползет ее талией. – Это не предложение и не обещание. На этот раз, это угроза.

Почти не дышит украинка. Член пульсирует, прижимаясь к единственной, кого желает.

– А если я откажусь? – шепчет она. Невыносимая. – Что будет?

– Осмелишься, benim ayım? – рычу, сжимая ее киску сквозь паранджу.

И она снова молчит. Потому что мы знаем правду. Мы знаем, что будет, если она откажется – задохнемся. Мы не можем контролировать нашу жажду. Мы никогда не найдем компромисс. Не украинка с турком. Не Дьявол с Богом. Не прошлое с будущим. Для таких, как мы,компромисса не существует.

– На колени, benim ayım, – хрипло приказываю я.

Мы могли бы ждать шестьсот шестьдесят шесть дьявольских секунд, но украинка делает это сразу. Коленки касаются песка. Она молчит извиваясь так, что сквозь паранджу я вижу очертания упругих ягодиц. Блять. Обхожу покорную красавицу.

– Посмотри на меня, – приказываю снова. И она поднимает глаза. Зеленые. Ядовитые. Смиренные. Мое сердцебиение теряет предохранители. – Начнём с первого желания.

Обхожу украинку снова, снимая свою одежду. Опускаюсь к ней сзади. Веду пальцами по очертаниям ягодиц, проглатывая слюну. Хватаюсь за край паранджи и резко разрываю ее. Алина дергается от этого звука, но я сжимаю ее талию, останавливая.

Крошечные трусики влажные. Блять. Смотрю одурманено на то, как они впиваются в розовые лепестки. Теряю крышу еще раз. Отодвигаю пальцами ткань. Беззастенчивость течет передо мной.

– Хорошо, Алина, что ты не веришь в Бога, – обреченно признаюсь я. Ей лучше не знать, как Аллах наказывает таких, как она. Я бы наказал…

Склоняюсь к украинке, проникая внутрь. Она так готова, что член воет. Зверь знает, кто его истинная. Каменный стояк получает дозу вибраций от сладкой киски. Толкаюсь внутрь, трусь об стеночки. Это чистый кайф – быть в ней. Алина стонет… мелодия такая дикая, что мои яйца начинают весить целую тонну. Ее маска звенит, напоминая о ее долге перед Аллахом. Этот звон смешивается со сладкими всхлипами, поджигая мой вулкан изнутри. Охренеть.

– Замолчи, benim ayım, – срываюсь я.

Рычу одержимо, вгрызаясь в ее шею зубами. Должен ее целовать, но не могу себя контролировать. Девушка не умолкает, потому что знает, что мне это не нужно. То, что мне нужно, заведет мое сознание в сумасшедший дом. Но плевать, потому что там Алина будет со мной. Клянусь.

– Снимай эту тряпку, сладкая, – рычу ей на ухо, продолжая толкаться в полной темноте. Оазис для моих демонов. – Садись на трон шейха и широко расставляй ножки. Сделаешь это? – добавляю ласково.

– Сделаю, повелитель, – отвечает хрипло украинка.

Блять.

Выхожу из нее. Демоны протестуют. Меня разрывает. Наблюдаю за тем, как она не спеша идет к моему месту. Постепенно снимает паранджу, обнажаясь. Для меня. Разворачивается, демонстрируя черное микроскопическое белье с золотыми вставками. Вместе с маской в тон это выглядит, как мой конец. В Рай меня почему-то ведет демон. И я иду за ним.

Девушка усаживается, расставляя ножки. Я иду к ней, рассматривая, как возбуждение стекает на «трон». И это ее место – украинки. Турок сошел с ума, но хочет позволить ей это. Под моим контролем, но разрешить… Только ей.

Подхожу, разглядывая сверху. Идеальная. Волосы немного спутались, глаза пылают. Она облизывается и переводит взор на член. Сам проглатываю слюну. Стояк пульсирует под ее взглядом. Знаю, что украиночка готова подарить мне чуть-чуть сахара… но когда она берет в рот, я понимаю, как сильно ошибался. Это, блять, все восточные сладости, которые только можно представить. Вкус такой сильный, что в мозгах кто-то производит выстрелы. До звёздочек.

Я сам толкаюсь внутри развратного ротика. Поддерживаю затылок девушки, безжалостно загоняя своего зверя. Алина умудряется стонать даже сейчас. Бесовская девка. Захлебывается от недостатка воздуха. Но я все ей верну. Обязательно. А сейчас самоубийце нужно… еще несколько выстрелов. И я ловлю их, потому что украинка сосет безумно. Язык постоянно поглаживает уздечку, а образовавшийся вакуум топит член в экстазе. Benim ayım убивает меня!

Буквально выдергиваю член из ее острых «клыков». В глазах украинки одержимость. Она тоже на нее подсела. Разбудила собственных демонов. Касаюсь пальцем ее подбородка и спрашиваю:

– Станцуешь еще для меня, украиночка?

Она слизывает мое возбуждение со своих уст. Похотливая девочка.

– Я бы хотела станцевать на твоем члене.

Блять. В мозг ударила кровь. Яйца горят. Хочет…

Подталкиваю ее вверх и Алина поднимается. Маленькая ведьмочка заглядывает в глаза со смущением. Я не успеваю за ее масками. За ее настроениям. Мыслями… Не успеваю, потому не отпускаю.

– Станцуешь, benim ayım, – обещаю.

Медленно снимаю бюстгальтер с нее, рассматривая как грудь пружинит, избавляясь от ткани. Соски торчат. И я уже знаю, кто станет для них инквизитором. Я. Глотаю слюну и хрипло добавляю:

– Снимай трусики, развратница.

Девушка стягивает их, оставаясь полностью обнаженной. Только маска прячет ее лицо. До безумия красивая. Кажется, самая желанная фантазия турка воплотилась в жизнь. Она воплотила своим смирением. Моя украинка.

Я усаживаюсь на «трон» и тяну девушку к себе. Она усаживается лицом ко мне. Чувствую себя Ноем, которому следует строить ковчег. Возбуждение Алины так красноречиво, что мы утонем, вероятно. Опускаю возбужденную девочку на свой стояк. Она хрипло стонет и шепчет:

– Де-емид…

– Знаю, малышка… – засасываю ее сосок. Сахар