Жажда - Анна Котляревская

дрожат. Боюсь, что ответ скрыт в этом волнении. Поднимаю глаза и разглядываю красавицу. Как можно было так сильно влюбиться? Хотя, кого я обманываю, невозможно было не влюбиться… в эти пьянящие губы, выразительные глаза… молочную кожу. Невозможно. И видел Бог, что делал. Возможно, я должен был совершить ошибку, чтобы попасть в Украину… чтобы встретить ее. Поэтому я больше не жалею. Я больше не воспринимаю прошлое как ошибку. Это лишь путь, приведший меня к ней. Так нужно было. Я ведь знаю точно, что я бы проиграл жизнь еще сотни раз, только бы встретить ее. Я ничего в жизни больше бокса не любил. Бокс был моей жизнью. Но тогда я еще не знал какая любовь ждет меня впереди… Тогда я еще не знал, что жизнь начинается только сейчас.

– Год заканчивается и я хочу успеть поставить жирную точку, – рассказываю о своих планах. – Надо вернуться в Стамбул, у меня уже запланировано откровенное интервью, – задержал дыхание, потому что собирался задать решающий вопрос для нас. – Я бы хотел, чтобы ты полетела со мной… Чтобы вы… – коснулся ее дубленки в области живота. – …полетели со мной. Просто скажи, готова ли ты начать новую жизнь вместе?

Глава 38

Алина

Я крепко сжимаю руку Демида, сидя в соседнем кресле пустого кафе, арендованного для интервью. Журналист видит это, но нам все равно. Да, я полетела. И всякий раз, когда я думаю о своем решении, вокруг сердца начинают кружиться лепестки роз, а в голове искриться бенгальские огоньки. И можно бы все списать на новогоднее настроение, но нет… это от любви.

Я не могла не полететь. В тот день на заснеженном пляже, я поняла самое главное… все то время, что я дышала без Демида… не понравилось мне. Да, ситуация с ребенком убивала меня. Я волновалась и боялась. Но я никогда не переставала желать быть рядом с Демидом. Чтобы я ему не говорила на протяжении нашей истории, как бы не психовала… сколько бы ни дышала, я все равно хотела быть рядом. И теперь с ребенком под сердцем эта связь стала только крепче. Я не знаю, как судьба, позволила свершиться этому безумию, но она сделала это. Может, это ее эксперимент, но она точно что-то знала… И Купидон знал. И Бог, в которого верит Демид. Теперь и мы знаем…

Перестала ли я бояться и волноваться? Нет, но уже гораздо меньше… благодаря этому мужчине. Он каждый день своими действиями уверяет меня, что все будет хорошо. Начиная с работы, которую он сейчас полностью перенастраивает, чтобы больше времени проводить со мной и маленьким чудом, когда оно родится. И заканчивая каждым его комплиментом, обещанием, нежным словом… Я не знаю, как этому турку удается каждый раз улавливать искру моего беспокойства и не давать ей разгореться. Демид – невероятный. Он будет хорошим отцом, и рядом с ним мне кажется, что и я смогу стать хорошей матерью.

Телефон в сумке снова завибрировал. Боже. Это Лидия. Подруга сошла с ума, потому что после моего признания начала тотальный шопинг. И это на минуточку, мы еще даже не знаем пол ребенка! Но мою подругу-стилистку не остановить… она сказала, что это ее обязанность как крестной. Ладно, пусть. На самом деле пыл подруги поднимает мне настроение и тоже уверяет в том, что все будет хорошо. А как может быть по-другому, когда рядом такие замечательные люди?

Интервью длится уже более двух часов. Демид сегодня откровенен, как никогда. И спокоен, на удивление. Держится. Горжусь им и горжусь нами. Вижу, как ему стало легче, словно груз с плеч снял. Он у меня отважный молодец. Я уверена, что после этого никто его не осудит. И главное, наконец, оставят в покое. Оставят в покое его душу…

– Последний вопрос, если можно? – спросила журналист, и мой муж кивнул. – Что вы чувствуете сейчас, после стольких лет?

– Облегчение, – честно признался боксер. – Бокс был невероятным этапом в моей жизни. Он был моей мотивацией в начале и, к сожалению, стал демотивацией в конце. Но все это осталось в прошлом. Сейчас я начал новую жизнь. И я совершенно счастлив, – он объял меня теплым взглядом и поцеловал мою руку.

Даже журналист принялась улыбаться.

– Спасибо за интервью, Диомед, безгранично! – сказала она. Да, им очень повезло, что мужчина выбрал именно их журнал, ведь желающих было много. Но мы решили, что нужно делать ставку на самое адекватное СМИ, которое не перекрутит историю. Хватит уже лжи вокруг жизни Демида. Нашей жизни. – Как мы можем подписать фотографию? Это ваша девушка? – осторожно спросила она.

– Нет, – довольно резко ответил турок. – Это моя невеста, Ай-лин.

Я была близка к тому, чтобы подавиться, ведь предложения мужчина еще не делал. Снова решил за нас, но это меня не волнует. Возможно, я просто понимаю, что в нашем случае замужества не избежать. А может, просто сама этого хочу… В конце концов, я поняла то, что долгое время пытался объяснить мне Демид.

Наша с ним история не знает компромиссов. Ибо наши компромиссы – это упрямство. И только в бескомпромиссности мы счастливы. Мы хотим быть безумными, дикими, доводить себя до предела… А все условности о правильности – пусть будут для других. Наша любовь – это жажда.

И стоило девушке выйти из кафе, как мой наглый турок снова это доказал. Я только встала с кресла, как меня уже подхватили и усадили на стол. Демид раздвинул мои колени, притягивая к себе. О Господи…

– Здесь?? Сейчас?? Мы ведь в кафе… – немного удивилась я, но моя юбка уже поползла вверх.

– Еще тридцать минут никого не будет, малышка, – подмигнул мужчина. Оу… – Ты меня постоянно дразнишь, – прорычал он, отодвигая мои трусики. – Еще и мокрая! – турок говорил это так, словно я виновата. Знаю, что он играется, а мне нравится, хи.

– Я бы пошутила, что тебя даже паранджа возбуждает, – хихикнула я. – Но ведь действительно возбуждает!

Демид быстро расстегнул джинсы, демонстрируя свой стояк. Ох… Облизался.

– Меня возбуждает одна безумная украинка, все остальное детали, – хмыкнул турок и придвинул меня еще ближе.

Вошел быстро и дерзко. Его