Жажда - Анна Котляревская

За окном падал снег большими хлопьями. Мы молчали, но тяжести от этого я не ощущала. Определённым образом даже стало хорошо и спокойно. Выдохнула, потому что теперь Демид знает. Иначе… я не знаю, как рассказала бы. Это не то, о чем мне хочется говорить… От осознания этого душе становится тесно в отведенном ей месте, потому что я растеряна. И только сейчас, рядом с ним, это чувство исчезло.

Мы подъехали к берегу Днепра. Он был заснежен, а в воде уже начал образовываться лед. Я посмотрела на мужчину. На лице все оттенки эмоциональности. Пытается разобраться в себе, очевидно. Вышел из машины молча и пошел к воде. Немного неожиданно… Я тоже вышла и пошла к отцу своего ребенка.

Демид

– Ты когда собиралась мне рассказать, Алина? И собиралась ли вообще? – спокойно спрашиваю, когда вижу боковым зрением, что девушка встала рядом.

Давлю в себе гнев и раздражение, ведь не должен отец и любимый мужчина узнавать о ребенке вот так… Даже если мы расстались. Да, я дал ей покой. Но не значит, что отпустил… И сейчас, когда она беременна, это все меняет. Больше никаких «подышать без тебя» просто быть не может.

– Я недавно узнала, Демид… – тихо ответила она.

– Должна была сразу сказать, – объяснил. Ведь я бы очень хотел быть рядом с ней в этот момент.

– Я хотела сначала что-то решить… понять, что делать с ребенком, – шокировала меня Алина.

– Что это значит? – я резко развернулся к украинке. – Алина! – повернул лицо девушки к себе.

– Демид, извини… но как я могу иметь детей? – ее глаза стали влажными. – Ты же знаешь о моем состоянии… Мать должна быть адекватной, здравомыслящей, терпеливой… Как я могу это дать ребенку? Чему могу его научить? Я не знаю ничего о материнстве…

Совершенно не ожидал услышать таких глупостей от Алины. Если бы она сказала, что не хочет детей, я бы понял. Если бы она еще раз сказала, что не хочет детей от меня… проглотил бы. Но то, что она говорит… это кто ей такое в голову вбил?

Сжал покрасневшие от легкого мороза щеки украинки. Мягко, чтобы успокоить. Изумруды в глазах сияли от влаги. Не таким должен быть этот момент. Неужели она не понимает, что мы можем быть самыми счастливыми?

– Прости, Луна, за то, что я решил за нас. Я знаю, что как отец ребенка я тебе не нравлюсь, – сказал это спокойно, скрывая истинные эмоции. – Но то, что говоришь сейчас ты… чепуха, моя хорошая. Если люди хотят, то рожают и с большими проблемами. Твои психологические расстройства приобретенные, а не врожденные. Уверен, что это опровергает твой самый главный страх. А что касается материнства… думаешь я знаю что-нибудь о том, как быть отцом? – поднял брови. – Мы научимся. Вместе. Если ты позволишь… – подчеркнул. – Я всегда тебя подстрахую, чтобы не случилось. Ты же знаешь это? Мы справимся, Алина.

В голосе появилась незваная мольба. Просто от мысли, что она может отказаться от ребенка… меня бросает в холодный пот. Я очень хочу ребенка от Алины. Хочу ее. Хочу семью… Свою. Кажется, это будет безумная семейка. Я, Алина, Декс, Моника и плод нашей любви… но я этого хочу. Так заманчиво, что я сделаю все, чтобы и она захотела…

– Я не знаю, Демид… – честно ответила она. – У нас с тобой такой кавардак в отношениях, понимаешь… Ничего нормального так и не сложилось. Непонятно, на каком этапе мы сейчас и куда движемся… Ребенок не должен рождаться в хаосе. Я жила в нем, потому что отца не было рядом и ничего хорошего из этого…

– У твоего ребенка всегда будет отец, – прервал ее. Как она об этом может думать? – У нашего ребенка, – уточнил. – А у тебя всегда будет муж, если ты позволишь…

Она плачет, только и успеваю вытирать слезы. Почему так сложно мне поверить? Неужели столь плохая партия я? Неужели, правда, не любит меня? Блять…

– Прости за мои слова, – всхлипнула девушка. – Я сказала неправду, Демид. Я знаю, что ты будешь очень хорошим отцом. И многие женщины хотели бы такого отца для своего ребенка…

Стало легче всего на секунду, а потом накатило новое осознание:

– Но не хорошим мужем, да?

И она смолкла, потупилась. Я знаю, о чем она думает. И также знаю, что никакие слова ее не убедят, только действия.

– Я разобрался в себе, Алина, – честно сообщил. Этот месяц нужен был не только ей, но и мне. – Ты была права, я должен был разобраться… – сжал ее руки и поцеловал. Ибо только благодаря моей Луне я пришел к истине. Понял, чего не сделал… и куда должен двигаться. – Знаешь, почему я решал за нас? Давил контролем и совершал ошибки, думая, что так наоборот обойду их? – она покачала отрицательно головой. – Потому что десять лет назад в Стамбуле я утратил контроль над ситуацией. И это так глубоко проникло в меня… это ощущение, что в мозгу, очевидно, что-то сломалось. С тех пор я одержимо стремлюсь избегать ошибок и всегда… всегда контролировать ситуацию.

Признание далось легко, потому что эта девушка научила меня раскрывать душу. Ей я не боюсь показывать себя настоящего. Не боюсь быть слабым. Ибо доверие, оказывается, делает нас сильнее.

– Это нужно менять… – тихо говорит она, согревая свои руки в моих. Всю бы жизнь грел их… Всю бы жизнь грел ее сердце.

– Знаю, малышка, – уверяю. – И знаю как, – растягиваюсь в улыбке, потому что счастлив, что дошел до этого. – Ты была права, я убежал из Стамбула. Ничего не решил. Закопал страхи, думая, что начал новую жизнь. Но они проросли… и стали лишь ужаснее. Поэтому я должен кое-что сделать… то, что не сделал десять лет назад.

Вопрос в глазах Алины с любопытством меня рассматривал.

– Поговорить с обществом. Наконец уничтожить все догадки вокруг собственной ошибки. Рассказать правду, почему я так поступил. Раскаяться – это ведь не слабость, правда? Это способ поставить точку и теперь… начать по-настоящему новую жизнь, – коснулся лбом ее прохладных пальцев. —… с тобой, Алина.

Ее руки