Развод с Горынычем, или укрощение Василисы - Алла Султанова

возьми его, хорошо? — он кивнул на свой отломанный рог, лежавший в траве, — Авось Яга ну, там, колдовством каким… прирастит назад. А то я ни то, ни сё…

В его глазах светилась такая трогательная надежда, что я не смогла отказать. Подобрав с земли прочную золотую цепочку, привязала к ней рог и повесила Акакию на шею. Он горделиво выпрямился и смерил кота пренебрежительным взглядом.

— Красавчик! — одобряюще кивнул кот и запрыгнул на единорогого, — ну, мерин, в путь⁈

Козёл злобно шикнул на Баюна и зашагал по тропинке, что уводила в самую чащу. Он, дабы скрасить наш путь, принялся о себе рассказывать:

— Я же как ударился головой, тут же всё вспомнил… — начал козёл.

— Всё вспомнил? — уточнил кот, прижав уши.

— Да, — буркнул Акакий. Вздохнул тяжело и продолжил: — помню, как меня хозяин выгнал. Сказал, что задаром кормлюсь. Я и пошёл в этот Дремучий лес. Дошёл до дуба, сел, и такая тоска накатила… Вижу, из дупла кот выглянул. Я ему, дурак, всю душу излил… А он… — козёл горько фыркнул, — он лишь посмеялся. У меня в глазах потемнело от обиды. Я захотел снести этот дуб, чтобы добраться до этой зверюги бессердечной. Разбежался и со всей дури головой об этот дуб… Очнулся без памяти. А этот шельмец заверил меня, что я единорог, и указал дорогу в деревню.

— Баюн, так это из-за тебя Акакий посмешищем стал? — я с укором посмотрела на насупившегося кота.

— А я п-поверил, что редкость, что исчезающий вид, — шмыгнул носом козёл, — ходил, требовал особых яств, отдельное стойло. Всем мешал, всем надоедал. А хозяин, увидев меня не особо обрадовался. Отвёл на ярмарку, привязал к столбу и ушёл.

— Эх, Акакий… — выдохнула я.

— Да я незлопамятный… — козёл посмотрел на меня.

— О, великодушие — редчайший дар, — вклинился в нашу беседу кот.

— Наглый ты, Баюн, — сказала я.

— Сударыня, сложные жизненные обстоятельства, вынудили меня развить в себе это качество, — ответил кот, смахнув несуществующую слезу.

— Я это к чему… — произнёс Акакий, — спасибо тебе, Василиса, что отвязала, и я понял главное…

Мы с котом переглянулись.

— И что же? — поинтересовалась я.

— Что я действительно исчезающий вид.

— Козлов много… Ты не исчезающий, — проговорил Баюн, вперив обескураженный взгляд на Акакия.

— Нет… — покачал головой козёл, — ты не понял… Таких добрых, умных очень мало.

— А-а-а, тогда да, — с усмешкой протянул кот, — редкий козёл.

— Баюн! — шикнула я и обратилась к единорогому: — ты всё правильно говоришь. Самое ценное-это добрая душа.

Я заметила, как приуныл Баюн, и каким довольным выглядел Акакий.

— Василиса, — промурлыкал кот.

— М?

— Ты мне вот что скажи, — Баюн сощурил глаза, — как тебя угораздило замуж выйти за обычного козла?

— Какого ещё козла? — возмутилась я.

— Горыныч не обладает положительными качествами, значит он не редкий козёл, как Акакий, а обычный.

Закатив глаза к небу, пробубнила:

— Мне не нужен этот Горыныч, будь он хоть золотым козлом. Я потребую, чтобы он удалил клеймо, и вернусь домой.

— Если бы я сейчас пил чай, то подавился бы, — произнёс кот.

— Да… Перекусить не помешало бы, — вымолвил Акакий.

Я остановилась и, глядя по сторонам, сказала:

— Значит, устроим привал.

Глава 8

— Расходимся, но недалеко, — сказала я, — когда позову, возвращайтесь на эту полянку с тем, что удастся собрать.

Акакий покорно кивнул. Баюн проворчал что-то, но открыто возражать не стал.

Осмотр местности показал, что лес не так бесполезен, как казалось. Пока кот осматривал деревья, а козёл топтался около кустарников, я занялась делом.

Под старым клёном, к моей радости, ютилась целая семейка опят. Рядом, на солнечном пригорке, я нашла заросли дикого лука и земляники. Не пир, но уже что-то.

— Акакий, — позвала я. — Видишь вот этот куст? Набери ягод на большой лист лопуха.

Козёл принялся трясти ветки. Баюн, ворча, что-то себе под нос, всё-таки пришёл Акакию на помощь. А я, обнаружив дикую яблоню, насобирала в подол спелых яблок.

Через полчаса на большом плоском валуне красовался скромный, но вполне разнообразный ужин.

Мы уселись вокруг нашего стола и принялись трапезничать. Акакий с радостным хрустом уплетал яблоки. Баюн, поколебавшись, всё-таки решился попробовать ягоды. Я хотела было уже взять землянику, как вдруг краем глаза заметила движение в чаще.

На поляну вышел молодой парень. Одет он был просто, чистая рубаха, штаны, заправленные в высокие сапоги, через плечо — холщовая котомка. Лицо с лёгкой щетиной, коротко стриженные волосы, а в глазах озорные искорки.

Незнакомец с нескрываемым любопытством оглядел нашу разношерстную компанию.

— Доброго здоровья, — приветливо сказал он, — не помешал?

Я собралась было ответить что-то уклончивое, но Акакий, чья общительность опережала благоразумие, уже радостно помахал ему копытом.

— Нет! Конечно, нет, — отозвался Акакий.

Я насторожилась, ведь повстречать в лесу путника, не всегда к добру.

— Услышал голоса и подумал — может, мне дорогу подскажут?

— И правильно, — козёл засуетился, освобождая место для незнакомца. — Присоединяйтесь к нашему скромному пиршеству. Ягодку? Лучку? Он очень бодрит. Яблоки не предлагаю, они вот-вот закончатся.

Парень улыбнулся и сел на пенёк напротив меня.

— Благодарю, — заглянув в мои глаза, представился: — а меня Гор… деем зовут.

— Василиса, — сказала я.

— Куда путь держите, если не секрет? — спросил Гордей.

Я нахмурилась. Уж больно он подозрительный. Улыбка слишком приветливая, а взгляд слишком внимательный.

— Да есть у меня дела, — уклончиво ответила я.

Но Акакий, окрылённый вниманием нового слушателя, важно объявил:

— А мы идём к бабе Яге. Мы выведаем у неё, где найти Змея Горыныча. Слышали, может, о таком? Хитрый, злой, страшный. Василиса, — козёл кивнул в мою сторону, — собирается поговорить с ним по-серьёзному. Требование у неё к нему…

У меня отвисла челюсть. Он вот так просто, вывалил к ногам первого встречного мой секрет. Я уже хотела сделать козлу замечание, но мой взгляд упал на Баюна.

Кот сидел, уставившись на Гордея. Его напряжение выдавал кончик хвоста, который изредка подрагивал. И что странно, Баюн не сводил глаз с присоединившегося к нам путника.

— К Яге? — переспросил Гордей, и в его глазах мелькнул неподдельный, живой интерес. — Дело выходит серьёзное. А с чего вы решили, что этот… Горыныч, такой уж плохой?

— Баюн сказал, что этот Змей не обладает положительными качествами, — Акакий указал копытом на трясущегося кота.

И к моему ужасу, козёл добавил:

— У Василисы на плече клеймо евошнее стоит. Она его женой является.

Я смерила Акакия взглядом, от которого, казалось, должен был загореться лес, но козёл был непробиваем. Пришлось перевести этот шквал негодования на Гордея.

— Мои проблемы с Горынычем, никого не касаются, — отчеканила я. — Полагаю,