Снежный Лотос для Небесного Судьи - Ан Синьи

Зрелище казалось печальным. Когда-то здесь был изысканный сад камней. Прослеживались следы старых дорожек, выложенных мелкими камушками и теперь скрытых под снегом и сухой травой. Старая слива, изогнутая ветром, чернела на фоне неба, словно иероглиф «смерть», начертанный неумелой рукой. Бамбуковая роща, давшая название павильону, разрослась хаотично, наступая на дом, как вражеская армия, готовая поглотить руины. Но для человека с моим даром запустение выглядело иначе.

Отставила пустую миску и прикрыла глаза. Вдох. Выдох. Ци с трудом, преодолевая сопротивление металла на запястьях, потекла к глазам. Глазные нервы отозвались привычным покалыванием.

Открыть.

Мир вспыхнул. Если главное поместье Шан Гуаня сияло выверенной чистотой Закона, то здесь царил хаос, но это был живой хаос. Я видела зеленые нити жизненной силы, пульсирующие в корнях старой сливы, которая спала глубоким зимним сном, но не вымерзла. Я видела серые пятна застоя в углах двора, где скапливалась инь-ци. Видела красные искорки злости в зарослях дикого шиповника, который душил более слабые растения. Это не кладбище, а больной, которого просто давно не лечили.

– Ну что ж, – сказала сама себе, поднимаясь и отряхивая юбку. – Раз мужу не нужна хозяйка, то я буду садовницей. А раз ему не нужна жена, то стану служанкой.

Нашла в сарае старую метлу из веток и деревянное ведро. Следующие две стражи я посвятила яростной борьбе с пылью. Это была не просто уборка, а медитация. С каждым взмахом метлы я выметала из своей жизни страх перед отцом, а с каждой тряпкой, почерневшей от грязи, стирала воспоминания о насмешках Янь Хун.

Я отмывала полы ледяной водой из колодца, пока мои руки не покраснели и не распухли, а браслеты не стали обжигать холодом еще сильнее. Но телесная боль глушила тревогу. К полудню пол в главной комнате сиял, а паутина исчезла из углов. Дом начал дышать.

Когда с внутренним убранством было покончено, я вышла в сад. Снег оказался неглубоким, ведь здесь, на скале, его сдувало ветром. Подошла к старой сливе и коснулась ее шершавой коры ладонью.

– Ты голодна, – прошептала, чувствуя слабый отклик древесной души. Почва здесь была иссушена ветрами и истощена дикими травами.

Опустилась на колени и начала разгребать снег и прелую листву у корней. Мои пальцы, привыкшие к тонкой работе с весами и инструментами, теперь погружались в холодную грубую землю. Но мне это нравилось, ведь земля не лжет. Она либо дает жизнь, либо забирает ее.

Внезапно мое Истинное Зрение, которое я не гасила до конца, оставляя на грани восприятия, дернулось, как пламя свечи на сквозняке. В дальнем углу сада, где бамбук рос особенно густо, у каменной стены, я заметила странное свечение. Не зеленое, как у живых растений, но и не серое, как у мертвых. Оно было фиолетовым, едким, пульсирующим, словно больной нарыв. Тонкая струйка ядовитого дыма, невидимого обычному человеческому глазу, поднималась от земли.

Нахмурилась. В доме Небесного Судьи, где каждый чжан пространства должен быть защищен барьерами от зла, такая аура казалась очень странной. Подошла ближе, продираясь сквозь сухие, царапающие стебли бамбука. Сила исходила из земли. Снег здесь не лежал, а таял, едва касаясь почвы, образуя грязную, маслянистую лужу.

Присела на корточки. Едва уловимый сладковатый запах, напоминающий дух гниющих персиков и горького миндаля, вошел в ноздри. Достала из прически шпильку и осторожно разрыхлила землю, которая была мягкой и податливой, а не слежавшейся и мерзлой, как везде в саду. Похоже, кто-то копал здесь совсем недавно. Вчера ночью или сегодня на рассвете, перед самым моим приездом.

Из грязи показался росток. Он был черным, с тонкими фиолетовыми прожилками. На верхушке набухал бутон, похожий на глаз змеи с вертикальным зрачком. Мое сердце пропустило удар, а затем забилось где-то в горле. Теневой Первоцвет.

Я отдернула руку, едва не выронив шпильку. Это растение не растет само по себе. Это редкость, запрещенная в Трех Царствах под страхом смерти тысячи порезов. Она действует медленно, проникая в каналы ци и создавая обманчивую иллюзию невероятной легкости, которая вскоре сменяется ледяным ознобом и сжигающим внутренности жаром. Тело начинает противиться собственной силе, вызывая опасные, неподневольные всплески ци, а затем происходит полное искажение духовного ядра и мучительная смерть. И оно росло здесь, в саду новой жены Небесного Судьи. Кто его посадил?

Холодный и логичный ответ пришел сам собой. Земля свежая, растение молодое, явно только что пересаженное из горшка. Это сделали не давным-давно, а к моему приезду.

Первая мысль была бежать к Шан Гуаню, упасть в ноги и рассказать: «Смотри, кто-то хочет навредить тебе или мне! В твоем доме лазутчик!» Я уже начала подниматься, но замерла, словно меня ударили хлыстом. Вспомнила его холодные и полные презрения глаза вчера. «Если ты попытаешься плести интриги в угоду отцу… Если попытаешься использовать свое положение… Если хоть раз солжешь мне…»

Если я приду к нему сейчас с ядовитой травой в руках, что он подумает? Что я нашла ее? Или что я, дочь известного на всю столицу мастера ядов, привезла ее с собой? Что посадила ее здесь, в тайном месте, чтобы вырастить оружие против мужа-тирана? Все улики укажут на меня. Я единственная, кто живет в этом павильоне, и я алхимик. Мой род славится именно такими вещами.

– Проклятье, – выдохнула, опускаясь обратно на мокрый снег.

Ловушка захлопнулась. Блестящая, идеальная ловушка. Сказать – обвинят в покушении. Промолчать – позволить этой дряни расти. Если ветер подует в сторону главного дома и пыльца попадет в легкие Шан Гуаня… Или если он придет с проверкой и заметит этот росток…

Меня казнят в любом случае.

– Нет. – Сжала кулаки так, что ногти впились в ладони. – Я не буду играть по вашим правилам. Я не умру ради чужой интриги.

Снова посмотрела на растение своим особым зрением. Корни уходили глубоко, переплетаясь с корнями бамбука. Если просто вырвать его, остатки корней сгниют и отравят почву на много ли вокруг. Его нужно извлечь целиком, запечатав яд внутри корня.

Метнулась в дом и схватила свой мешочек с инструментами. Перчаток у меня не было, пришлось оторвать широкую полосу ткани от подола нижнего платья и обмотать руки, предварительно пропитав ткань защитным составом из фляги – смесью крепкого рисового уксуса и горькой полыни. Вернулась к грядке. Работать нужно было быстро, пока не стемнело.

Используя маленький нож, я осторожно подрезала землю вокруг черного стебля. Растение чувствовало угрозу. Бутон начал подрагивать, и сладковатый запах усилился, отчего ци в моих меридианах тревожно дрогнула.

– Тихо… тихо… – шептала я, как успокаивают злую собаку. – Я не враг. Спи.

Мне пришлось использовать ци, что было самым сложным. Браслеты затормаживали поток, и мне приходилось