Певчая птица и каменное сердце - Карисса Бродбент

– Что сделал?! – ахнула Чандра. – И где именно?

У меня внутри все оборвалось. Если это правда, то перейдена граница, на которую никогда не покушались, с самого момента появления вампиров.

Видения пляжей, пропитанных кровью, которые явил мне Атроксус, показались теперь пугающе близкими.

– На каком-то богами забытом островке, – ответил Элиас. – Глана. Глеа. Как-то так. Зачем тебе такие подробности? Даже боги начинают тревожиться. Мы должны быть готовы драться. – Он повернулся к Азару. – Твоя сестра это знает. А твой отец…

– Да мои сестра и отец даже не догадываются, – презрительно бросил Азар. – Они ничего не видят, кроме того, что творится у них под носом, да и то не всегда. Радуйся, Элиас, что мы оба до сих пор связаны клятвами, потому что иначе я швырнул бы тебя обратно, догнивать. И даже если бы я послушался твоего совета, это не имело бы никакого значения, потому что Ниаксия растоптала бы нас всех за неповиновение.

Элиас начал было что-то отвечать, но Азар заорал:

– Тихо!

«Тихо. Тихо. Тихо».

Приказание – вернее, понуждение – завибрировало, отражаясь от камня. Элиас закрыл рот, буравя Азара острым, как лезвие, взглядом.

Азар оглядывал нас, и тени лепились к его силуэту. Он двинулся по направлению к коридору, но рядом со мной приостановился, задержавшись взглядом на моей щеке. На том месте, куда рука Элиаса нанесла мне удар.

Он сжал губы и отвернулся.

– Отдыхайте, пока есть возможность, – сказал он нам. – Скоро снова двинемся в путь.

И с этими словами Азар исчез в коридоре. Луче следовала за ним по пятам.

Глава девятнадцатая

Мы тащились вперед несколько долгих серых дней. Все это время Азар был слишком тих и угрюм, даже для него самого. Элиас почти ничего не говорил, только что-то сердито бормотал вполголоса. Чандра по-прежнему шептала молитвы.

В Мортрине становилось все темнее и зябче.

Азар не приходил за мной, чтобы я помогала ему с воротами, и не заставлял тренироваться, и я с удивлением заметила, что неожиданно этим огорчена. Он вообще ничего не говорил, даже мне. Наконец-то можно было отдохнуть. Но отдыхать означало лишь оставаться наедине с кошмарами, которые с момента возвращения из санктума Дыхания стали болезненно живыми.

Самый тяжелый кошмар посетил меня через три дня. Мне снилось, что я снова в храме. Меня окружали призраки, покалеченные тела на покалеченном полу, и по воздуху едва заметно тянулась тонкая серебристая дымка.

Я смотрела вниз, на души, валяющиеся у моих ног, как сухие листья, полусъеденные, едва живые – жизни в них едва хватало, чтобы страшиться собственного небытия.

Им предстояло здесь умереть.

– Как же мне холодно! – произнес знакомый голос. – Мне надо согреться.

Эомин.

Я упала на колени. Эомин поднял на меня полупрозрачный глаз. Его тело уже не было сплошным, от него откусили куски плоти. Я попыталась дотронуться до своего друга, но руки проходили насквозь.

– Все хорошо, – сказала я. – Я тебе помогу.

«Я тебе помогу». Волшебные слова. Я всегда старалась, чтобы они оставались правдой. Но сейчас мое обещание имело явный привкус лжи.

Сквозь его тело упала серебряная слеза и разбилась о плитку пола.

– Мише, нам бы только немного света, – послышался у меня за спиной другой голос, женский. – И все. Пожалуйста.

Этот голос. Сколько времени прошло… Я уже начала забывать, как он звучал, – немножко похож на мой.

– Посмотри на меня, – попросила сестра.

Но я крепко зажмурилась. Вот же трусиха. И прошептала:

– Я тебе помогу.

Я попыталась дать им свет. Но хотя ожоги вгрызались в кожу, мой бог молчал.

– Ну пожалуйста, – молил Эомин. – Ну пожалуйста.

– Мише, ну пожалуйста, – упрашивал женский голос. – Я ведь шла за тобой. Я тебе доверяла.

– Я еще могу спасти тебя, – рыдала я. Мне удалось заставить себя открыть глаза и обернуться, но все, что я увидела, – это мертвого вьюрка, в чьих внутренностях копошились личинки.

Я вскочила, не успев до конца проснуться. Мой сон, густой и липкий, еще цеплялся за меня. Меня звал Мортрин. Не знаю, когда мне начало казаться, будто он тоже со мной разговаривает. Все эти потрескивания и стоны стали складываться в интонации фраз. Остальные спали, измученные нашим путешествием и уже страшась следующего отрезка пути.

Эомин.

Это оказался не просто сон. Я знаю, как выглядят ночные кошмары, и это определенно был не он. Это было видение. Я подскочила и побежала по коридору. Мне не нужно было думать, куда идти. Мортрин направлял каждый мой шаг, вел прямиком к очередным вратам.

Эти оказались в плачевном состоянии. Верх арки совсем развалился, оставив лишь два одиноких бронзовых столба, стоявших, как покосившийся памятник смерти. Завеса нетерпеливо колыхалась, чуть быстрее, чем на ветерке, которого там быть не могло.

Голос Эомина все еще звучал у меня в ушах, переплетаясь с голосами призраков в храме: «Мише, мне холодно, я голоден, помоги мне!.. Я тебе доверял…»

Он здесь. Я не сомневалась, что он здесь. Я ожидала увидеть, как полусъеденный призрак царапает ногтями ворота.

Я побежала к ним…

Но меня остановила чья-то крепкая хватка.

«Мише!» – звали голоса, и завеса трепетала от касаний их пальцев.

– Они идут за мной. – Я едва узнала собственный голос. – Ворота, они…

– Тебе нельзя до них дотрагиваться. – Голос Азара.

Я, не оборачиваясь, попыталась вырваться.

– Они здесь. Я их вижу. Я их слышу…

– Илие, проснись. Проснись!

Щеку пронзил холод, прорвав ткань моего сна.

Я сидела спиной к стене. Азар удерживал меня, склонившись ко мне с мрачным видом. Он взял мое лицо в ладони и посмотрел в глаза.

– Взгляни на меня, Илие, – велел он. – Вспомни, где мы. Сделай глубокий вдох.

Я попыталась, но вышло плохо, поскольку грудь болела. Я плакала. Не просто плакала, а рыдала.

– Я… я…

– Еще раз, – скомандовал Азар.

Я подчинилась, силой втянув и вытолкнув наружу воздух: еще один неровный болезненный вдох-выдох.

Азар одобрительно кивнул, будто я сдала экзамен. Но лица моего из рук по-прежнему не выпускал – и даже если он делал это просто на всякий случай, я все равно радовалась его прикосновению.

– Они здесь, – выдавила я из себя. Но на этот раз слова прозвучали слабее, а голос дрожал от неуверенности.

– Никого тут нет. Только ворота стоят. – Он выдохнул, а потом повторил еще раз, тише, словно бы для самого себя: – Никого тут нет.

Я моргнула, глядя в зал через плечо Азара. И