Сделка, окрашенная кровью - Василиса Дрейк

это в наряд, который был ближе к доспеху, чем к струящимся тканям, какие носила Амалтея. Металлический ворот закрывал мою шею, и переходил в цепи, которые поддерживали лиф, сделанный из металлических листов, прилегающих к телу. Рукава и юбка оставались женственными и покрывали фигуру так, чтобы я могла свободно двигаться. Все платье было сделано из меди разных оттенков. Оно не могло по-настоящему ранить вампиров — магия созидания не умела создавать зачарованные предметы, — но, как и хотела Амалтея, послание было ясным.

Я не одна из вас.

Чтобы завершить образ, я добавила проклятые медные оковы в качестве браслетов. Как оружие они были бесполезны, но в качестве предупреждения подходили идеально.

— Потанцуй со мной, — сказал Рафаэль.

— Зачем? — захлопала я глазами, глядя на него.

Он ухмыльнулся.

— Если ты будешь в моих объятиях, я смогу за тобой присматривать, раз уж Амалтее, как выяснилось, нельзя доверять — слишком уж легко она поддается своим прихотям.

Он сделал какой-то, и музыка заглушила болтовню. Я и до этого ее слышала, но разобрать толком не могла, теперь же мне стоило больших усилий не начать покачиваться в такт.

Волны звуков окружили меня, и я жадно их впитывала. Это длилось так долго, чертовски долго. Грудь сжалась, когда мелодия достигла кульминации, а затем обрушилась на меня. Когда одна композиция закончилась и началась другая, у меня пересохло в горле.

Рафаэль наклонил голову, разглядывая меня так, словно я была чем-то невероятно интересным. Мог ли он чувствовать, что для меня значит эта музыка?

— Поговори со мной, Самара.

Как объяснить, что значит прожить годы, слыша только крики и оскорбления, нарушающие часы мрачной тишины? Что, когда мои чувства переполняет нечто настолько прекрасное, настолько живое, у меня подкашиваются колени?

— Возможно, мы потанцуем позже, — пробормотал он, уводя меня прочь от танцпола.

Мне было трудно сосредоточиться на его словах, когда все, чего я хотела, — найти источник музыки и сесть у ног того, кто ее создавал.

— Я… я люблю музыку.

Эти три слова дались с трудом. Музыка была моей. Она была личной тайной. Заставлять себя раскрыть ее ради мужчины, который должен был быть моим смертельным врагом, казалось неправильным.

И все же какая-то часть меня хотела, чтобы он узнал меня.

— Ты играешь? — спросил он, не замечая моей внутренней борьбы.

Я поджала губы.

— Нет. Мама говорила, что это неприлично для человека моего положения. Она была убеждена, что я должна стать леди, для которой другие играют музыку по приказу.

Рафаэль ничего на это не сказал, и в этой тишине мне захотелось озвучить одно воспоминание.

— Когда ее не было рядом, я пыталась делать собственные инструменты. Ближе всего к цели я оказалась, когда сделала флейту из морковки. Разумеется, тихо играть на морковной флейте невозможно, так что меня быстро обнаружили.

— И что потом? — спросил Рафаэль, когда я замолчала. За нами наблюдали поверх кубков и из-под склоненных голов. Рафаэль не обращал на зевак ни малейшего внимания, пока мы двигались по залу. Все его внимание было приковано ко мне.

— Она велела бросить ее в вечернее рагу.

— Это было жестоко. — Рафаэль резко остановился.

— Это было непреднамеренно. — Я пожала плечами, и цепи на них тихо звякнули. — Она сделала это для моего же блага.

Рафаэль на это не ответил, но я чувствовала, что ему есть что сказать. Мы почти дошли до стола с угощением, когда к нам подошел мужчина-вампир.

— Приветствую, Ваше Величество, — произнес аристократ. Его высокий статус был очевиден по искусно сшитой одежде и по той непринужденности, с которой он передвигался по залу.

— Лазарь, — отозвался Рафаэль.

— Как прекрасно видеть вас снова в Дамереле, — промурлыкал Лазарь. — И вы обзавелись человеком.

Я не хотела встречаться с вампирами, но, как и со всеми хищниками, любое проявление слабости только пробуждало их смертоносные инстинкты. Когда вампир посмотрел на меня, я не отпрянула. Напротив, выпрямила спину, подавляя желание теребить проклятые медные наручники на запястьях, и зафиксировала ноги под платьем в той самой стойке, которую Иадемос вбивал в меня утром.

Рафаэль слегка наклонил голову. Очевидно, его немногословность была частью натуры, а не чем-то личным, как я когда-то думала.

— Нам всем так любопытно узнать о ней, — продолжил Лазарь, не обращая ни малейшего внимания на отсутствие реакции со стороны Рафаэля. — И обо всем, что произошло, пока вас не было. Ваша миссия увенчалась успехом? Мы снова в безопасности от этой мерзости? — Знатный вампир сумел пропитать свои медовые речи едва уловимой ноткой презрения.

Рафаэль улыбнулся, но все, что я увидела, — это клыки. И была рада, что они направлены не на меня.

— Все именно так, как я и хотел.

Лазарь поспешил откланяться, а я тем временем пыталась осмыслить его слова. Рафаэль отправлялся за Черным Гримуаром. Его задержали по пути, и он по ошибке оказался в Греймере вместо болот. Но о какой мерзости шла речь? О Гримуаре? Это было странное определение, к тому же Рафаэль не пытался его сжечь или что-то в этом роде.

Возможно, истинная причина отсутствия Рафаэля была известна не всем. Но это лишь порождало новый вопрос: что, по их мнению, Рафаэль собирался делать в Королевстве Ведьм?

Мы двинулись дальше и оказались у стола с угощениями. Несколько вампиров бросили взгляды на своего короля, но благоразумно решили не подходить. Длинный стол у края зала был уставлен бокалами по одну сторону от ледяной скульптуры — недостаточно совершенной, чтобы быть созданной магией, — возвышалась пирамида бокалов с шампанским. По другую сторону стояла такая же башня из кубков, наполненных густой красной жидкостью. У меня скрутило желудок от этого зрелища.

Рафаэль протянул мне бокал золотистого шампанского.

— Вот.

Я покачала головой.

— Ты не хочешь пить?

— Я не пью. — У меня никогда по-настоящему не было такой возможности. Любые спиртные напитки, которые попадали в Греймер, быстро присваивал Нельсон и распределял среди своих любимчиков. То, что за этим следовало, скорее пугало меня, чем вызывало зависть. В такие ночи лучше всего было прятаться в самых дальних, самых холодных углах тюрьмы. Потерять контроль над собой среди всех этих вампиров от того же напитка? Именно из этого и состояли мои кошмары.

— Тогда воды. — Он подал какой-то едва заметный знак, и к нам подошел слуга — человек. Рафаэль велел ему принести свежей родниковой воды и отпустил, повернувшись к нему спиной.

Это зрелище меня задело.

— Все люди в твоем королевстве — слуги?

Рафаэль приподнял бровь.

— Любой, кто попытался бы обращаться с Амалтеей как со служанкой, оказался бы высмеян и изгнан из