Сделка, окрашенная кровью - Василиса Дрейк

— Значит, все пустоты?

— Мы все служим чему-то высшему, не так ли? — протянул он. — Но нет. Иначе этот стол был бы заставлен только кровавым медом.

На столе стояли оба напитка. Однако среди знати не было ни одного человека. Здесь собрались сотни гостей, но Амалтея была единственной, чьи волосы не были белоснежными.

— Смотри внимательнее, — прошептал Рафаэль мне на ухо.

Я напряглась, когда тепло его дыхания коснулось меня, а по шее пробежали мурашки. Я и не заметила, что мы стоим так близко. Но, послушав его, более внимательно осмотрела тех, кто был ближе всего к нам. Две женщины болтали, прикрывая шеи перьевыми веерами. Трое мужчин собрались у высокого столика, один из них размахивал руками, рассказывая какую-то историю. Я наклонила голову, пытаясь осмыслить увиденное. У всех были коротко остриженные белые волосы разной длины и красные глаза… но мое внимание зацепилось за одного справа. Его глаза казались на тон менее яркими. Кожа не имела того же голубоватого оттенка, что у остальных. И, пожалуй, самое показательное — он был старше. Может быть, шестьдесят, шестьдесят пять, если бы нужно было сделать ставку.

Объяснение было только одно.

— Нет, — выдохнула я.

— О да.

Черт возьми. Мало того, что они хотели быть вампирами, так они еще подражали их внешнему виду. Амалтея говорила, что карты маскировки достать трудно, значит, им пришлось потратить целое состояние в Королевстве Вампиров, чтобы соответствовать их внешнему виду.

— Они выглядят так постоянно?

— В основном только в особых случаях: заседания совета и тому подобное. Среди знати не более десяти-двадцати процентов людей. Знать — это смесь старинных родов и тех, кто назначается на должности. Разумеется, люди могут подниматься в чинах только по последнему пути, а когда твои соперники располагают бесконечным запасом временеми, чтобы занять пост, ты оказываешься в невыгодном положении. Не заблуждайся: люди, которых ты видишь среди них, одни из самых хитрых созданий в этом зале.

— И потому они хотят вписаться, чтобы вампиры забыли, что они не такие?

— Будто пропасть между бессмертным и смертным так легко преодолеть, — с едва заметным фырканьем сказал Рафаэль. — Бесконечный барабан их бьющихся сердец и тяжелое дыхание всегда будут их выдавать.

Я сглотнула и отступила от него на полшага. Он был прав. Вампиры были из совершенно иного мира.

Слуга вернулся с хрустальным бокалом ледяной воды на подносе — настоящее благословение в духоте толпы. Это был не тот же самый слуга, но он показался мне знакомым. Не из Дамереля. Здесь я еще не успела запомнить ни одного лица. Я попыталась вспомнить, откуда знаю его, пока он протягивал мне поднос.

— Для вас, леди Самара, — сказал он, почтительно склонив голову. Его взгляд был опущен в пол.

На мгновение я просто уставилась на него. Неужели разум играл со мной? Лицо, которое мне почудилось, я не видела много лет, и до этого лишь в тени.

Рафаэль взял бокал и вложил его мне в руку, когда я так и не сделала движения навстречу.

— Спасибо, — сказала я, когда человеческий слуга отступил. Ошибка. Ты приняла его за другого. Я проигнорировала любопытный взгляд Рафаэля и попыталась вернуться к разговору.

— Амалтея не утруждает себя этим. Я имею в виду попытками выглядеть как вампир.

— Сама судьба не смогла бы заставить Амалтею делать то, чего она не хочет.

— Я знаю ее совсем недолго, но, по-моему, это весьма точная оценка, — согласилась я.

Мы поговорили еще немного, но вскоре нас снова прервали. Новые подхалимы, очень похожие на Лазаря. Медовые речи, разговоры о политике и решениях, щедро приправленные приторной похвалой Рафаэлю: его чувству справедливости, преданности королевству, остроумию, величественному облику. В чем-то, возможно, была крупица правды, но я подозревала, что те же слова прозвучали бы и в адрес петуха с лоботомией, если бы на нем была корона. Некоторые вещи не менялись.

Чтобы занять мысли, я стала изучать гостей зала, и тех, кто подходил к нам, и всех, кто попадал в поле зрения. С каждым из них я играла в игру, пытаясь понять, был ли он вампиром или человеком. Большинство были вампирами, как и говорил Рафаэль. Со временем у меня стало получаться все лучше выделять людей из общей массы. Одежда была одного стиля… но редко столь же роскошная. Разница между чиновником и наследственным аристократом. В них не было той абсолютной неподвижности, на которую были способны вампиры, той грации, что возникает, когда ты движешься без лишних жестов. Были различия и в красных глазах: если у вампиров они почти светились, когда те потягивали кровавый мед, то у людей они всегда выглядели тускло.

Меня охватило презрение. Как же быстро они стремились избавиться от своей человечности. И не только от нее, а от собственной индивидуальности. Я ненавидела ту часть себя, которая их понимала. Разве это так уж отличалось от двора Короля Ведьм, где придворные постоянно соревновались, кто оденется по последней моде, или наперегонки спешили донести королю свежие сплетни? Была ли я лучше, даже если находилась здесь лишь временно?

Многие сделали этот выбор сами. Они отказались от второсортной жизни смертного без магии в зачарованном королевстве, чтобы попытаться подняться иным путем. Мне хотелось верить, что это отличает меня от них. Но мои собственные решения привели меня сюда. Если бы стоял вопрос о выживании, стала бы я маскироваться под вампира? Я не могла этого отрицать. Я ведь позволила одному из них питаться мной, позволила заявить на меня права.

Но я никогда не позволила бы превратить себя. Этого различия должно было быть достаточно.

Мое внимание привлек гнусавый голос.

— И она присоединится к нам на церемонии Затмения Трех Лун? — спросила одна знатная дама. Вампир. Определенно вампир. Ее волосы были уложены вверх, а лиф платья был с низким вырезом. Она наклонила шею, словно приглашая. Если кто-то и призывал к укусу, так это она. А вампиры вообще кусали других вампиров? В чем был смысл?

— Возможно, — неопределенно ответил Рафаэль.

Они, должно быть, имели в виду меня. Я придвинулась ближе к Рафаэлю. Особой угрозы я не ощущала, но мне не нравился голодный блеск в ее глазах. Хотя он был направлен не совсем на меня.

— О, это будет так волнующе! — добавила ее спутница, подчеркивая слова кокетливым взмахом веера. Ее шея была закрыта высоким кружевным воротником. — Для меня это будет первый раз.

— Первый никогда не забывается, — подмигнув, сказала первая вампирша. — Мой был всего каких-то триста лет назад, и с тех пор я жду следующего.

Что