Сделка, окрашенная кровью - Василиса Дрейк

трудилась. Я пряталась в нише и наслаждалась глубиной музыки. Ни криков, ни проклятий, ни мерзких угроз. Ни тягостной тишины, что преследует сильнее любых звуков, заставляя осознать, насколько я одинока. Музыка была утешением, в котором я отчаянно нуждалась. И потому я возвращалась туда каждый день, слушала, работала, ослабляя бдительность и позволяя нотам окутывать меня.

Пока это не оказалось ошибкой.

— Так вот что с тобой стало.

Я вздрогнула. Увлекшись отрывком, над которым работала, и игрой сегодняшнего музыканта — пианиста, чьи мелодии были похожи на накатывающие волны, — я совершенно забыла об окружающем мире. Надо мной возвышался слуга, которого я видела несколько недель назад на балу. Тот самый, которого узнала и тут же убедила себя, что ошиблась, когда он больше не попадался мне на глаза. В его внешности не было ничего примечательного: карие глаза, каштановые волосы, нос — ни слишком длинный, ни слишком короткий, рост чуть ниже обычного для мужчины, но все же выше моего. Ему было лет пятьдесят с небольшим, возможно, но при долгой жизни ведьм он находился в самом расцвете сил.

В тот миг на балу мне было так легко убедить себя, что это не он. Всего лишь короткий взгляд на ничем не выделяющегося мужчину. Внешность была такой, как я ее помнила, но вот манера держаться совершенно иной.

Теперь же аура вокруг главы шпионов была именно такой, какой я ее помнила: словно масло сочилось из воздуха, которым он дышал, темное и разъедающее.

Я мгновенно вскочила, неловко потянувшись рукой к бронзовому кинжалу в ножнах у бедра.

Слуга приподнял бровь.

— Ну-ну, без этого. Ты лишь поранишься, Самара. Я всего лишь пришел поздороваться.

— Я тебе не верю.

— Ну же, Самара. — Он широко развел руки. — Я просто рад видеть, что у тебя все хорошо.

Мне хотелось быть увереннее в своей подготовке. Хотелось быть как Рафаэль, который мог убивать без сожалений.

— С чего бы мне верить, что доверять королевскому шпиону в моих интересах, Титус?

— По крайней мере, я не предавал свою страну, — протянул он.

— Моя страна первой предала меня, — прошипела я. Костяшки побелели, сжимая рукоять кинжала. Полная противоположность тому легкому, уверенному хвату, которому Демос пытался меня научить.

Титус цокнул языком.

— Ну-ну. Немного времени в Греймере для пустоты — сущие пустяки. Ты же не ведьма.

Греймер был адом. Но спорить не имело смысла. Он просто провоцировал меня.

— Я всего лишь хочу начать с начала, Титус.

— Начать с начала. Ты? Из всех возможных людей? — Он шагнул вперед, а отступать мне было некуда. — Мне просто кажется любопытным, что их король-демон проявил к тебе интерес. Интересно, был бы он столь милосерден, если бы знал, кто ты на самом деле?

Моя хватка ослабла, и он тут же воспользовался этим, выхватив мой кинжал. Оружие легко лег ему в руку, и он провернул кисть, направив клинок мне в грудь.

Я сглотнула, и на губах шпиона расплылась довольная улыбка.

— Я не представляю для тебя угрозы, — тихо сказала я.

— С этим я полностью согласен. — Он подошел слишком близко. Его запах горького миндаля заставил меня дышать ртом. — Ты — возможность.

— Возможность? — эхом вырвалось у меня.

Его ухмылка была змеиной. Терпеливой, но слишком уж самодовольной от того, что он привлек мое внимание.

— Ты — Избранница короля, девочка. В этой роли ты могла бы оказать Короне неоценимую услугу.

Мне хотелось спросить, что он имеет в виду, но на этот раз я промолчала. Титус вздохнул, словно раздраженный тем, что я не играю отведенную мне роль в этом разговоре.

— Ты могла бы помочь мне нанести удар по их королевству. Такой, от которого они не оправятся.

— Что ты собираешься сделать? — Теперь я не смогла сдержать проклятое любопытство. Но, как я и знала, шпионы наслаждаются тем, что скрывают сведения, а не делятся ими.

— Детали оставь мне. Зато если бы ты согласилась, я мог бы вернуть тебя в безопасность Королевства Ведьм. Конечно, не домой, но я устроил бы тебя в какой-нибудь деревне и позаботился, чтобы тебя там никто никогда не искал. Разве это звучит не заманчиво?

Я могла бы вернуться. Нет. Я отогнала эту мысль, не сводя глаз с Титуса. Я не могла предать Рафаэля. Да, я считала вампиров злом, но… возможно, они были не настолько злы, как я всегда думала. И Титусу я уж точно не доверяла.

— Я просто хочу, чтобы меня оставили в покое.

— Оставили в покое? Или оставили в роли ручного зверька короля вампиров? — язвительно спросил он.

Я гневно посмотрела на него, но ничего не ответила.

— Что ж, избалованный питомец. Вампиры так милы с тобой. Не то что те плохие, которых ты знала раньше… Готов поспорить, ты уже убедила себя, что они другие.

Его покровительственный тон заставил волосы на моей шее встать дыбом.

— Тебе стоит получше узнать своих новых хозяев, Самара Коисеми. Посмотреть на гору внимательнее. Узнать, что скрывается в гнили их королевства. И когда ты больше не сможешь лгать самой себе и вспомнишь, кому ты на самом деле верна, я вернусь. — Он швырнул кинжал к моим ногам. — Я прекрасный союзник, девочка. Но помни: тень короля — ужасный враг. Твоей матери стоило бы это знать.

Титус коснулся карты у себя на поясе и исчез. Музыка вновь накрыла меня, и я с острой ясностью осознала, что в последние минуты нашего разговора ее не было. Он замедлил время? Или просто заключил нас в какой-то магический пузырь?

Мой разум раскололся надвое. Одна часть пыталась разобрать по порядку то, что только что произошло. Как он здесь оказался? Какова его цель? Выполнит ли он свои угрозы? Должна ли я ему помогать?

Другая часть кричала. Кричала. Кричала.

Рафаэль появился передо мной, а я смотрела сквозь него. Он обвел взглядом пространство вокруг, высматривая невидимую угрозу, ноздри его раздувались. Учуял ли он горький миндальный запах Титуса, или же глава шпионов был осторожнее?

Та часть моего сознания, что не заходилась в крике, отметила его вид: корона на голове, которой не было, когда он присоединялся ко мне и Амалтее за едой, элегантная одежда, хоть и сбившаяся, словно он примчался сюда впопыхах.

Его грудь не вздымалась, как моя, но во взгляде была дикая настороженность.

Когда никакой угрозы не появилось, он взял себя в руки. В любой другой момент за этим было бы интересно наблюдать: как менялась его осанка, как замедлялись движения, становясь более