Сделка, окрашенная кровью - Василиса Дрейк

— Может, стоит позвать Амалтею и поделиться?

Рафаэль, казалось, впервые заметил маленький золотой колокольчик на столике. Он нахмурился.

— Она дала тебе призывной колокольчик? Кровь богов, значит, ты ей правда нравишься. Мне она отказалась такой сделать.

— Что-то подсказывает мне, что шоколад может иметь на нее большое влияние. Или обувь, судя по тому, что я видела. — Странный спазм прошелся по животу при мысли о том, как Рафаэль дарит ей туфли или сладости, но я не хотела вносить разлад между ними.

Он фыркнул.

— Я плачу ей достаточно, чтобы она могла покупать сколько угодно шоколада и платьев. Просто ты ей больше по душе. Не могу ее за это винить.

Мы так посидели несколько минут. Это не было совсем уж неловко. Мы с Рафаэлем часами шли или ехали рядом, не обмениваясь ни словом. Но тогда все сводилось к выживанию. Я считала его чудовищем, но хотя бы чудовищем, рядом с которым у меня был шанс. Теперь же, когда огонь согревал пальцы ног, и я свернулась в углу дивана, а он расположился на другом конце, раскинувшись беззаботно, стало очевидно — это было нечто большее, чем просто выживание. Спустя время огонь снова начал угасать, и Рафаэль подбросил еще одно полено.

— Вижу, ты читаешь, — сказал он, нарушая тишину.

Точно. Я все еще прижимала к груди книгу о способностях вампиров. Я подняла голову, вглядываясь в его лицо. Неужели он недоволен тем, что я не занимаюсь переводом, за который он предложил мне тысячу золотых?

— Я работаю над Гримуаром, — заверила я. — Медленно, но продвигаюсь.

Наверное, стоило раньше сообщить ему о ходе работы, но он не спрашивал, а я еще не перевела ничего достаточно значимого, чтобы о чем-то сообщать.

— Меня больше интригует то, что ты читаешь сейчас.

Во мне вспыхнула паника. Он подумает, что я шпионю? Что пытаюсь использовать свое положение, чтобы узнать больше о вампирах? После встречи с Титусом я стала подозрительной до болезненности.

— Это простой вопрос, голубка. Расслабься.

Я сглотнула. Ладно. Он хотел знать, почему я читаю о вампирских способностях.

— Значит, ты правда чувствуешь то, что я чувствую?

— Знаешь, ты все твои страхи написаны прямо на лице.

Это не было отрицанием. Мне потребовались недели, чтобы набраться храбрости, я не собиралась позволять ему так легко уйти от ответа.

— Это правда?

Пауза. Затем:

— Да.

Я прикусила щеку, ожидая продолжения. Он не стал ничего добавлять.

— Мне рассказала Амалтея, — подтолкнула я.

Он откинул голову и вздохнул.

— У Амалтеи слишком длинный язык. Она же и подсунула тебе эти книги?

Я кивнула, но не позволила ему сменить тему.

— Значит, ты устанавливаешь ментальную связь со всеми, кого кусаешь?

— Теоретически.

— Не заставляй меня гадать, Рафаэль, — сказала я. — Что это значит?

— Это значит, что я не имею привычки пить из живых источников. А если они и были живы в начале, я осушал их полностью, чтобы мои собственные мысли не засорялись чужими.

Боги. И как раз в тот момент, когда я почти убедила себя, что он не чудовище.

— Снова повторю, Самара, успокойся. У меня нет намерения убивать тебя из-за этой связи. Другие… это раздражает, когда твой разум переполнен чужими мыслями. Эта способность сводила менее сильных вампиров с ума.

— Тебе не стоило пить мою кровь, если это было для тебя таким бременем, — прошипела я. Мой гнев был вызван страхом. Возможно, сейчас Рафаэль не лгал, но он мог передумать.

Он приподнял одну белую бровь.

— Напомню тебе, у меня тогда не было особого выбора.

— Значит, если бы у тебя появилась возможность, ты бы не стал снова пить мою кровь?

— Это не имеет значения, голубка. Достаточно одного раза, чтобы связь возникла.

Это был не ответ. Что в случае с Рафаэлем само по себе являлось ответом? Да, он бы снова пил мою кровь, если бы получил приглашение. Я не знала, что чувствовать по этому поводу. Отвращение? Разум подсказывал, что именно так я и должна реагировать. Но разговор о укусе заставил меня вспомнить, как это ощущалось на самом деле, — то, что я изо всех сил старалась забыть. Если бы я попросила его укусить меня… сделал бы он это?

Попросила его? Я окончательно сходила с ума. Я не знала, сколько он мог понять через ментальную связь, но, судя по любопытному взгляду, — слишком много.

— Как нам разорвать эту связь? — спросила я. — Я не нашла ответа. Пока.

Он еще раз пробежал глазами по названию, а потом… он что, закатил глаза?

— В этой книге ты такого ответа не найдешь. Связь постоянна.

Прекрасно.

— А если мои эмоции начнут тебя раздражать? — Мысленно я добавила: «Ты тогда меня убьешь?»

Рафаэль, казалось, вовсе не считал это проблемой.

— Тебе не о чем беспокоиться.

— А что, если есть способ заблокировать тебе доступ к моим чувствам? — настаивала я. — В этой книге упоминается о психической защите, но без подробностей.

— В этом нет необходимости, — настаивал он.

Потому что, если я когда-нибудь начну его тяготить, он просто убьет меня. Как убил Томаса. Потому что захотел.

— Ты знаешь, как это сделать? — спросила я.

Он вздохнул с досадой.

— Я уже сказал, в этом нет нужды. Почему ты так упорно возвращаешься к этому, голубка?

Потому что по тому, как ты избегаешь ответа на вопрос, я понимаю, что ты на самом деле знаешь, как это сделать.

— Если ты действительно чувствуешь мои эмоции, — сказала я, — значит, ты должен понимать мой страх, что однажды ты передумаешь и не захочешь быть связанным с моими человеческими тревогами до конца моей короткой жизни.

— Я чувствую тебя, Самара. — Он повернулся ко мне полностью и взглядом пригвоздил меня к месту. — Чувствую все. И как я говорил, твои эмоции слишком очевидны, когда я рядом. Ты волнуешься, да, и тебе любопытно разгадать эту загадку. Я ощущаю это в своей груди так же ясно, как слышу твой бешеный пульс или то, как ты сглатываешь, чтобы прочистить горло и выдвинуть очередной аргумент.

Мое сердце билось как сумасшедшее. Отчасти из-за страха, что Рафаэль может убить меня, чтобы разорвать связь, но это было не так важно по сравнению с тем гулом в груди, который я ощущала под его взглядом. Сейчас между нами оставались считаные дюймы. Его рубашка была чуть расстегнута, шея открыта по вампирской моде. Рука лежала на спинке дивана, и пальцы были так близко, что могли случайно задеть мои плечи, стоило ему лишь дернуться. Впрочем, прежде я никогда не замечала, чтобы вампиры дергались. Сейчас