Сделка, окрашенная кровью - Василиса Дрейк

— Почему это?

Она наклонила голову в мою сторону.

— Возможно, потому что ты упомянула, что тебе понравилось на балу. Именно тогда он разослал приглашения музыкантам со всего мира, чтобы они выступали.

Для меня? Права ли была Амалтея, и Рафаэль собрал десятки музыкантов лишь для того, чтобы я могла их слушать? Потому что я призналась ему в своей любви к музыке? Но он ни словом об этом не обмолвился. Не спросил, заметила ли я.

Хотя, благодаря кровной связи он должен был почувствовать это: как мой разум изо всех сил пытался принять радость, которую я испытывала, когда слушала, как скрипач опускает смычок или гитарист закручивает пальцы на струнах.

Что-то теплое и легкое закружилось у меня в животе, почти так же, как тогда, когда песня отзывалась особым образом, выделяя себя среди других.

У меня не было времени ответить, прежде чем вернулся Демос, поставив на стол между нами два бокала вина, держа в левой руке он держал кружку того, что было ему по душе.

— Где мой эль? — проворчала Амалтея.

— Я подумал, тебе понравится что-то более изысканное, — невинно сказал он.

— Я тебе покажу изысканное. — Она подняла руку и сделала непристойный жест, от которого я отпрянула. Затем все же подняла бокал и сделала большой глоток.

Я не пила из своего. Эти двое вступили в непринужденную перепалку и не обиделись на мое молчание. Мое внимание металось от их очередного спора к музыке и дальше — к окружающей обстановке. Я, разумеется, не проводила много времени в смертных тавернах. Но, если не считать того, что здесь не подавали настоящей еды и у всех были одинаковые белые волосы, это место не сильно отличалось от того, что крутилось у меня в голове. Компании мужчин заходили внутрь, хлопая друг друга по спине и разглядывая группы женщин. За одним столом, судя по толпе вокруг, шла азартная игра в кости, и собравшиеся с одинаковым воодушевлением то ликовали, то стонали из-за бросков. В отличие от замка, где почти все слуги были людьми, здесь работали и вампиры. Одна служанка протирала бокалы, болтая с посетителями, а молодой вампир, прислонившись к двери, принял непринужденную позу.

И тут вошел он.

На Рафаэле не было тех регалий, в которых я привыкла видеть его в стенах замка, но его нельзя было принять ни за кого другого, кроме как за чрезвычайно могущественного хищника. Он вошел в «Тильду» без тени колебаний. В зале не воцарилась тишина, но все затихли, и те, кто сидел ближе к нему, поклонились, когда он прошел мимо них.

Прямо к нам.

— Ты быстро нас нашел, — проворчала Амалтея, допивая свой первый бокал вина.

Рафаэль скользнул на стул рядом со мной. Его рука легла на спинку моего стула, не касаясь меня, но достаточно близко, чтобы коснуться, если бы я откинулась назад.

— Демос передал весточку до того, как вы ушли.

Выражение лица ведьмы могло бы обратить в пепел вампира послабее. Ее миловидное лицо выглядело настолько грозно, что я не смогла удержаться от смешка.

— Хорошо проводишь время? — мягко спросил он, пока Амалтея и Демос вновь затеяли спор из-за пустяка.

Из-за связи я была уверена, что он чувствует водоворот эмоций, кружащихся внутри меня. Но что-то во мне расслабилось, совсем чуть-чуть, в тот самый миг, когда он вошел. Словно инстинктивно я приняла, что нахожусь в полной безопасности.

— Да.

Внезапно по залу прокатился крик:

— Выпивка за счет заведения, в честь короля Рафаэля, который вновь уберег королевство от бедствия!

Бедствие. Я отвернулась от Рафаэля, чтобы рассмотреть говорившую. Трактирщица — коренастая женщина с большими бицепсами — несла по четыре кружки в каждой руке, в которых плескалась жидкость. Раздались радостные возгласы, и бесплатный алкоголь быстро разошелся. Вокруг нас кружки сталкивались со звоном. Служанка принесла к нашему столу новую порцию, в том числе две высокие кружки эля без крови для Амалтеи и меня.

— Воду, — сказал ей Рафаэль, и та кивнула с вампирской быстротой.

Демос развлекал его рассказом о том, как мы здесь оказались, и взгляд, которым Рафаэль одарил меня, когда услышал, как я подсекла Амалтею… разворошил какие-то давно забытые угольки гордости у меня в груди. Вскоре уже генерал и ведьма перебрасывались репликами, а мы с Рафаэлем слушали. Служанка вернулась со стаканом ледяной воды для меня, и я сделала большой глоток, наслаждаясь прохладной жидкостью. В помещении не было удушливо жарко, но мне стало гораздо теплее с тех пор, как Рафаэль занял место рядом со мной.

— У меня к тебе вопрос, — сказал Рафаэль, пока те двое были погружены в спор о каком-то недавнем политическом скандале.

— Вопрос за вопрос.

— Договорились. Почему ты не пьешь?

Нетронутые эль и вино все еще стояли передо мной. Я провела пальцами по краю одного из бокалов, пытаясь собраться с мыслями.

— Каждый месяц в Греймер приходили поставки. Когда в них был алкоголь, из-за него начинались драки. Нельсон — тот, кто нашел нас, когда мы сбежали, — был мерзким. Жестоким. Мелочным. Поскольку он еще был главным, ему всегда доставалась как минимум одна бутылка. Он выпивал ее целиком. Это можно было понять. Никто, строго говоря, не хотел быть в Греймере, но не все слуги были осужденными, как я. Иногда это был удобный способ избавиться от нежеланного сына благородного дома, как в случае с Нельсоном. — Он был высокомерным. Считал себя лучше нас всех и никогда не давал нам об этом забыть. — Он мог за ночь выпить целую бутылку, и это меняло его. Вместо того чтобы быть таким сварливым и злобным, он становился… добрым, — я произнесла это слово с максимальной насмешкой. Я вспомнила первый раз, когда оказалась рядом с ним, будучи еще ребенком. Я научилась лучше прятаться, когда он становился таким. — У меня алкоголь ассоциируется с ним. С этим пьяным, вышедшим из-под контроля, суетливым болваном. Я никогда не хочу быть хоть чем-то похожей на него.

Рафаэль на мгновение замолчал. Я продолжала смотреть на бокал передо мной, не встречаясь с ним взглядом.

— Ты никогда не будешь похожей на него.

— Ты его не знал, — возразила я.

— Я знаю таких, как он. И весь алкоголь мира не сможет настолько тебя испортить, — пауза. — Я не говорю, что ты обязана пить. Но если захочешь побаловать себя, я буду присматривать за тобой.

Я скривила губы.

— Это не выглядит чем-то приятным.

Рафаэль пожал плечами.

— В крайних проявлениях — нет. Но многим это нравится в