Сделка, окрашенная кровью - Василиса Дрейк

class="p">— У них есть родословные. Вампиры связаны друг с другом через свою линию. Если знатный дом хочет принять кого-то в свой род, они подают прошение Рафаэлю, чтобы он обратил человека и принял его в дом. Не все вампиры принадлежат к знатным домам, но и среди простолюдинов есть кланы, дальние родственники без власти.

Как странно все это устроено.

— Так вот как они обходят проблему отсутствия детей, — пробормотала я.

Амалтея на это ничего не ответила, что было странно, потому что она не переставала говорить с тех пор, как появилась у моей двери сегодня днем с нарядной сменной одеждой и туфлями, которые так жмут ноги, что я подозреваю, что мне до сих пор не простили спарринг.

— Ты что-то мне не договариваешь? Я думала, что вампиры бесплодны.

— Это правда, вампиры не могут зачать ребенка естественным путем, — вступил в разговор Демос. — Но желание иметь детей у некоторых столь сильно, что они прибегают к… обходному пути. Если обратить ребенка, он будет расти нормально до достижения зрелости. Такие дети живут в промежуточном состоянии, питаясь и обычной пищей, и кровью. Они несут в себе слабости и вампиров, и людей, поэтому родители обычно ревностно их охраняют.

— Их родители-вампиры, — уточнила я. — Они обращают младенцев?

Меня охватил ужас.

— Никто не стал бы обращать младенца, — поспешно успокоила меня Амалтея. — Но это связано скорее с тем, что запрещено обращать ведьму, и им приходится ждать достаточно долго, чтобы убедиться, что ребенок пустота.

Значит, к семи годам. У большинства ведьминских детей способности проявлялись к четвертому дню рождения, но некоторые задерживались, нуждаясь в толчке, чтобы пробудить магию. Семь лет считались пределом, когда даже самые надеющиеся родители смирялись с судьбой ребенка, как заурядной пустоты. Иронично: вампир радовался бы пустоте, а смертный родитель скорбел.

Мой седьмой день рождения счастливым не был.

— Ты увидишь, что здесь все не так уж отличается от любого другого города, — продолжила Амалтея, легкомысленным взмахом руки прогоняя тяжелую тему. — Это Улица Портных, моя любимая улица для прогулок.

Улица была обустроена десятками магазинов с одноименными названиями, в витринах которых были выставлены модели, которые я видела на Амалтее несколько недель назад. Хотя мы находились внутри горы, здесь было на удивление светло. Демос объяснил, что в городе придумали систему устойчивого освещения: вдоль дорог тянулись стеклянные уличные фонари. Внутри них масло пополнялось из центрального источника. Часть меня хотела попросить показать этот механизм или хотя бы рассмотреть один из фонарей поближе, но мне было неловко обременять их такой просьбой. Во многих частях города чувствовалась поразительная изобретательность. Когда у тебя нет магии, ты должен быть сообразительным в других вещах.

Платья, сшитые без использования зачарованных шпулек, наверное, изготавливали целую вечность. На том, что слева от меня была изображена богато украшенная птица, сидящая на плече и рукаве, чьи хвостовые перья спускались до бедер.

— Ты можешь примерить его, — сказала Амалтея. — Или даже заказать что-нибудь специально для себя. Тебя наверняка с радостью примут без всякой записи.

Скорее всего, потому что Амалтея выглядела постоянной и щедрой клиенткой этих магазинов.

— Пощади меня, — проворчал Демос, проходя мимо нас. Амалтея выбросила ногу, пытаясь застать генерала врасплох, но он даже не споткнулся. — Сомневаюсь, что это именно то, что Самара хотела увидеть.

— А что ты хочешь увидеть? — спросила Амалтея.

«Хочу» — было не совсем подходящим словом.

— Людей. Тех, которые, по твоим словам, дают свою кровь.

От этой мысли у меня свело желудок, но мне хотелось верить, что все не так ужасно, как я представляла. Что Титус ошибается. Что я смогу увидеть все собственными глазами и опровергнуть страхи, с которыми жила всю жизнь.

Мои спутники обменялись взглядами. По выражению лица Иадемоса я легко прочла ответ: ни за что. Амалтея, обычно склонная спорить, на этот раз, к моему удивлению, была с ним заодно.

— Я заслуживаю увидеть, как обращаются с другими пустотами, — настаивала я. Я заслуживала увидеть ту роль, которую все считали моей рядом с Рафаэлем.

— Дело не в том, что мы не готовы тебя туда отвести, — мягко сказала Амалтея. — Просто очевидно, что ты особенно, скажем так, чувствительна к таким вещам. Даже мысль о том, что пьют кровь, делает твою и без того светлую кожу призрачно-белой. В Дамереле много прекрасного. Давай мы пока покажем тебе все здесь.

Демос кивнул в знак согласия, и мы продолжили экскурсию по торговому району.

Но я была не согласна.

Глава тридцать шестая

«Тильда» была шумной таверной, расположенной в узком углублении у подножия горы. Амалтею и Демоса тепло поприветствовали по имени, когда мы прибыли. Официантка, вампирша с двумя завязанными хвостами, посмотрела на меня с любопытством. На самом деле вся таверна была заполнена вампирами. Она состояла из двух уровней: основного зала и второго, расположенного по периметру верхнего этажа. Никто не должен был мне говорить, что это популярное место. Я не была так окружена с бала, а возможно, даже тогда. Мое сердце колотилось, дыхание становилось поверхностным. Амалтея держала меня за руку, успокаивая своим пульсом, пока вела нас внутрь.

— Ты хотела увидеть королевство? Это то самое место.

На приподнятой платформе напротив барной стойки играла группа. На сцене стояли трое музыкантов: два вампира и один человек. У одного вампира была маленькая скрипка, у другого — инструмент, не похожий ни на что из когда-либо мною увиденного, с раздувающимися складками, которые входили и выходили, и белыми клавишами сбоку. Человек перемещался по сцене, напевая.

Демос обеспечил нам столик прямо у сцены, который был на удивление свободен, а затем ушел, чтобы принести нам напитки, которые — как напомнила Амалтея — он нам был должен. Я села спиной к стене, пытаясь сосредоточиться на музыке вместо натянутых нервов.

Амалтея бросила на меня обеспокоенный взгляд. Вина кольнула меня. Это я настаивала на том, чтобы выйти. Было несправедливо портить веселье другим, но быть окруженной вампирами — все более пьяными вампирами — было не тем, что я могла просто выбросить из головы.

— Королевство Вампиров довольно музыкально, — сказала я, перекрикивая шум.

— Правда? — сказала она, наклоняясь ближе.

Я указала на сцену.

— Я имею в виду, куда бы ты ни пошел, везде кто-то играет. Каждый день новый исполнитель выходит на сцену в замке. — Не то чтобы я позволяла себе наслаждаться этим в последние несколько недель.

— О. — В ее глазах появилось странное выражение. — Это нечто новое. Рафаэль в последнее время стал настоящим покровителем искусств.

Я нахмурилась. Она вложила смысл в последние слова, но