Сделка, окрашенная кровью - Василиса Дрейк

— Все в порядке?

Его голос, низкий, но твердый, прорезал паническую мглу в моей голове. Против воли я слегка качнулась.

Он мгновенно преодолел пять шагов, разделявших нас, и поддержал меня за плечи.

— Самара.

Его хватка была успокаивающей. Кожа казалась холодной и липкой, а спина вдруг заныла так, будто я провела на ногах трое суток. Я заставила плечи опуститься и выровнялась, опираясь на него, пока он поддерживал меня.

— Как ты так быстро здесь оказался? — спросила я, все еще оглушенная. В один миг Титус стоял передо мной, а в следующий — уже Рафаэль, и я была не готова.

— Я почувствовал, что что-то не так. Не физически, — уточнил он.

Верно. Связь.

— Теперь скажи, что тебя тревожит. — «Чтобы я мог это уничтожить.» — Эти слова он не произнес, но предложение ощущалось столь же явным, словно он сказал их вслух.

Шпион короля Стормблада здесь и хочет, чтобы я помогла ему плести заговор против тебя.

Слова застряли у меня в горле. Это породило бы вопросы — откуда я знаю шпиона? Откуда он знает меня? Я не осмелилась бы ответить ни на один. Почему я не сказала, что подозревала его присутствие на балу? Рафаэль мог решить, что я заодно с Титусом, прежде чем у меня получилось оправдаться.

Я была полезна Рафаэлю, и, возможно, он испытывал ко мне некую привязанность. «Ручной зверек короля вампиров», — как назвал меня Титус. Но существо, которое хладнокровно перебило десятки людей на нашем пути, уничтожило бы любую угрозу своему королевству.

Я не могла ему сказать.

Как бы мне ни хотелось довериться ему и его окружению, выживание было важнее. А Титус напомнил мне, насколько шатким оно было.

— Это… музыка.

Рафаэль чуть склонил голову, его хватка ослабла на самую малость.

— Музыка?

Я сглотнула, пытаясь придумать что-нибудь убедительное. Чувствует ли он, что я лгу, или лишь тревогу и страх, сковавшие меня?

— Я раньше не слышала такой музыки. Она интенсивная. Громкая. — Громкие звуки давались мне тяжело, иногда они напоминали мне крики в Греймере. Внизу играло сразу несколько инструментов. Один с такой яростью ударял по клавишам, что стены едва не дрожали, другой тянул скорбную струнную мелодию, пробуждая во мне нечто, с чем я не знала, что делать.

Лучшая ложь всегда основана на правде.

— Я немедленно велю убрать музыкантов, — сказал он.

Я вздрогнула от мысли, что лишила кого-то, вероятно, престижного места и разрушила труд талантливых людей.

— Она не плохая, — поспешно сказала я. — Просто в музыке мне нравится то, что она пробуждает во мне что-то. Иногда она такая легкая и спокойная, что после всего пережитого кажется чуждой. А иногда она как зеркало, в котором отражаются мои худшие воспоминания.

Рафаэль еще мгновение изучал мое лицо. Я заставила себя выдержать его взгляд, а не метаться глазами по углам, как мне отчаянно хотелось.

Затем он опустился передо мной на колени. Я попыталась отпрянуть, но он перехватил мои пальцы прежде, чем я успела сдвинуться.

Он поднял предмет между нами — мой проклятый бронзовый клинок. Он лежал у моих ног. Там, куда его швырнул Титус. Там, где ему не было никакого места, если бы я действительно просто слушала музыку, как утверждала.

Но Рафаэль не стал указывать на очевидную ложь.

— Ты уронила это, — сказал он.

На его ладони уже вздувались волдыри, когда он обхватил мои пальцы и сжал мою ладонь, заставляя крепко сжать клинок.

Я вцепилась в него, как спасательный круг.

— Спасибо, — прошептала я. — За то, что пришел.

Рафаэль медленно разжал пальцы и обожженными подушечками скользнул по тыльной стороне моей ладони, прежде чем его рука опустилась.

— Разумеется.

Глава тридцать четвертая

Я не видела Титуса уже две недели, но он сделал свое дело и разрушил любое подобие покоя, которое мне удалось обрести. Его слова въелись мне под кожу — не только угроза, но и намек на то, что о королевстве можно узнать куда больше. В часы перед рассветом сон постоянно ускользал от меня, а вина скручивала внутренности. Не сказать Рафаэлю, что шпион короля Стормблада скрывается среди них, было предательством, но у меня не было способа объяснить это, не вызвав подозрений тем, как именно мы познакомились. Даже если бы мне удалось придумать убедительную ложь, при прямом столкновении Титус рассказал бы им все.

Я надеялась, что, если он и задумает что-то, Амалтея это увидит, и мне не придется вмешиваться. В этом ведь и смысл иметь при дворе оракула, верно?

Тем утром, когда я лежала в гнезде, которое соорудила под кроватью, вина была особенно невыносимой. Живот никак не хотел расслабляться. Я попыталась приподняться, и все вокруг поплыло. Я обессиленно опустилась обратно на подушку, подтянув ноги к себе. Что-то было не так.

Я приподняла одеяло.

Кровь.

Между бедрами.

Меня сейчас вырвет.

Бах! Бах! Бах!

— Самара? Открой дверь.

Рафаэль.

— Одну минуту! — крикнула я. Я заставила себя игнорировать боль и выбралась из-под кровати, схватив подушку и одеяло. Почему для меня было так важно не дать Рафаэлю узнать, что я сплю под кроватью, когда мне хотелось свернуться клубком и держаться за живот, можно было объяснить лишь тем крохотным остатком гордости, что у меня еще оставался. Когда я встала, весь центр тяжести будто сместился, ноги дрожали, пока я ковыляла к забаррикадированной двери.

— Я вхожу, — заявил он.

— Подожди…

Но запертая дверь уже распахнулась, а мебель, которой я ее подперла, разлеталась щепками, когда он протолкнулся внутрь.

Разумеется. С чего я вообще решила, что какая-то жалкие деревяшки способны защитить меня от вампирской силы? К горлу подступила тошнота. Рафаэль стоял в дверном проеме, безупречно одетый, а я стояла на другом конце комнаты в одежде для сна.

Он резко втянул воздух носом.

— О.

И в следующий миг он уже исчез, а дверь захлопнулась за ним.

Я осела на пол, желчь подступала к горлу, живот все так же мучительно сводило. Мысли расплывались, будто я оказалась высоко в воздухе и не могла сделать глубокий вдох. Инстинкт взял верх, и я бросилась к уборной. Я опустилась на колени на холодный камень и меня вырвало: наружу вышло все, что было внутри. Рядом послышались шаги. Я попыталась поднять голову, чтобы отреагировать, но внезапно почувствовала пальцы на спине и в волосах.

— Все хорошо, — сказал Рафаэль. — С тобой все в порядке.

— Я истекаю кровью, — прошипела я. Низ живота болел