Прятки с Драконом - Рина Рофи

интересно, что из этого выйдет. Заходите, — он широким жестом указал на дверь. — Я вас не сдавал. Пока что, — он подмигнул, явно наслаждаясь положением человека, держащего паузу в самой интригующей драме сезона.

Мы проскользнули внутрь, и атмосфера «СверхНовой» снова обняла нас — приглушённый свет, ритмичная музыка, густой воздух, пахнущий дорогими духами и возбуждением. Но на этот раз ко всему этому примешивался острый, сладкий привкус риска. Микаэль знал. И его невмешательство было лишь отсрочкой. Где-то там, в Академии, Андор, возможно, уже чувствовал мой вызов. Игра началась, и ставки были выше, чем когда-либо.

Мы сидели в нашем уютном вип-ложе, время текло как вода под действием отличного алкоголя и лёгких разговоров. Шампанское и коктейли делали своё дело, разливая по телу приятную теплоту и беспечность. И вот уже на часах было 21:00.

— Слушай, а всё спокойно, — протянула Наташа, лениво развалившись на бархатном диване. Она потянулась за своим бокалом. — Даже не звонит, не ищет. Может, простил твою выходку? Или занят чем-то важным? — в её голосе звучало лёгкое разочарование. Она, как и я, видимо, ожидала большего накала страстей.

— Пойдем потанцуем, что ли? — предложила она, поднимаясь.

— Пойдем, — кивнула я, чувствуя, как алкоголь приятно кружится в голове, притупляя острые углы тревоги.

С задором, подпитанным шампанским и ложным чувством безопасности, мы вышли из-за занавеса нашего ложа и направились на танцпол. Музыка была громкой, ритмичной, и я позволила ей унести себя, закрыв глаза и отдаваясь движению. Платье развевалось вокруг моих бёдер, волосы колыхались в такт. Мы с Наташей смеялись, привлекая восхищённые взгляды. В этот миг всё казалось возможным. Может, он и вправду не придёт? Может, я смогу отвоевать себе этот вечер полной свободы?

И когда я отвлеклась на секунду, позволив себе полностью раствориться в музыке и ритме, Наташа уже веселилась с каким-то темноволосым парнем у барной стойки. Я закрыла глаза, кружась в такт мощным басам, чувствуя, как платье обвивается вокруг ног, а музыка вытесняет все мысли.

И тогда я наткнулась на что-то... нет, на кого-то. Твёрдое, непоколебимое. Я открыла глаза.

Андор.

Он стоял прямо передо мной, словно возник из самого воздуха. На нём был тёмная, идеально сидящая рубашка, растегнутая на две пуговицы. Он выглядел не как ректор, а как сама буря, сгустившаяся в человеческом облике. Его лицо было маской холодной ярости, но самым страшным были его глаза. Его взгляд говорил всё. В нём не было ни вопроса, ни удивления. Было лишь ледяное, безраздельное обещание. Обещание того, что мне конец. Что прямо сейчас, здесь, на этом самом танцполе, он возьмёт своё. Трахнет, подчинит, докажет свою власть так, как считает нужным. По-своему. По-драконьи.

Музыка, смех, весь шумный мир бара — всё это исчезло, сузившись до его золотистых глаз, полных смертоносной решимости. Воздух перестал поступать в лёгкие. Я застыла, парализованная, понимая, что игра закончилась. Игра, в которую я так легкомысленно решила поиграть, и теперь придётся платить по счетам. Самую высокую цену.

— Лисичка решила до конца играть с драконом? — произнёс он, и его голос был обманчиво мягким, почти ласковым, но каждый слог был отточен, как лезвие. В этой притворной доброте сквозила такая смертельная опасность, что по моей коже побежали ледяные мурашки.

Во мне что-то затрепетало — не просто страх, а что-то древнее, дикое, что откликалось на его ярость, на этот колоссальный накал энергии, что исходил от него. Это было похоже на то, как стоять перед надвигающимся ураганом — страшно, но и гипнотически прекрасно в своём разрушительном величии.

Он не ждал ответа. Его рука стремительно обвила мою талию, прижимая так, что все мои кости затрещали. Другой рукой он схватил моё запястье, и его пальцы впились в кожу с такой силой, что должно было остаться пятно.

— Что ж, — прошипел он, наклоняясь так, что его губы почти коснулись моего уха, а дыхание обожгло кожу. — Поиграем. По-настоящему. По моим правилам.

И прежде чем я успела что-либо вымолвить, он резко развернулся и потащил меня за собой, не как спутницу, а как трофей. Сопротивляться было бесполезно. Его хватка была железной, а воля — абсолютной. Он вёл меня через толпу, и люди расступались перед ним, инстинктивно чувствуя исходящую от него угрозу. Андор затащил меня в свою вип-ложу, гораздо более роскошную и уединённую, чем наша. Дверь захлопнулась с глухим, окончательным щелчком, отрезав нас от внешнего мира. В следующее мгновение его губы впились в мои. Это был не поцелуй. Это было наказание. Поглощение. В нём была вся ярость дракона, чьё терпение лопнуло. Его язык захватил мой рот без спроса, его зубы слегка задели мою губу и я почувствовала солоноватый привкус крови.

Он оторвался, его дыхание было тяжёлым и громким.

— Ты заставила меня ждать, — прошипел он, и каждый звук был обжигающим. — Искать тебя. Чуять твой след в этом проклятом баре, пока ты... — его взгляд скользнул по моему лицу, по моему платью, с такой ненавистью и желанием, что у меня перехватило дыхание, —...веселилась.

Его рука соскользнула с моего запястья на шею, не сжимая, но утверждая своё право касаться, владеть.

— Игра окончена, Диана.

Он вжался в меня всем телом и я чувствовала каждый его мускул, каждое напряжение, но самое явное, самое неоспоримое — это твёрдый, пульсирующий напор его члена, который через слои ткани жаждал снова обладать мной, доказать своё право.

— Хватит игр, — его голос был низким рыком, полным неконтролируемой ярости и желания.

Одним резким движением он задрал подол моего платья, обнажив кожу бёдер, сорвал трусики. Его пальцы быстро справились с его собственным ширинкой и он высвободил свой член. И прежде чем я успела что-либо осознать, он, не тратя ни секунды на прелюдии, с силой, почти грубо, насадил меня на себя.

Резкий, глубокий толчок вырвал у меня сдавленный крик. Боль от быстрого вторжения смешалась с шоком и оглушительным чувством заполненности. Он был везде. Его тело прижимало меня к стене, его руки держали мои бёдра, его взгляд прожигал меня насквозь.

— Вот так, — он прорычал, и его первый толчок был яростным, утверждающим. — Ты хотела играть? Получай. Всю мою ярость. Всё моё нетерпение.

Он не дал мне опомниться, не дал привыкнуть. Его движения были быстрыми, мощными, безжалостными. Каждый толчок был напоминанием — кто я для него. Его собственность. Его парa, которая осмелилась убежать. И моё тело, запутавшееся в шоке, боли и запретном возбуждении, уже отвечало ему, сжимаясь вокруг него в немом признании его власти. Не выпуская меня из себя, он тяжело