Прятки с Драконом - Рина Рофи

— Диан, от тебя... — она наклонилась ко мне, понизив голос до драматического шёпота, —...пахнет сексом!

Я смущённо опустила глаза, чувствуя, как щёки снова заливает краска. Ответ был написан на моём лице и, видимо, на всей моей потрёпанной, разгорячённой фигуре.

— Он? — уточнила она, хотя и так всё знала.

Я лишь кивнула, не в силах вымолвить ни слова.

— Боги, — Наташа покачала головой, но в её глазах не было осуждения, лишь неподдельное, почти благоговейное изумление. — Ну, у вас и страсти кипят... Ладно, — махнула она рукой, как бы отмахиваясь от всей этой драмы. — Отпустил же? Не уволок обратно в свою берлогу? Значит, не всё потеряно. Пойдём, выпьем и потанцуем!

Она снова взяла меня под руку, её весёлый, беззаботный тон был как глоток свежего воздуха после удушающей интенсивности Андора. Я позволила ей увлечь себя, зная, что завтра меня ждёт расплата, но сейчас, в этот миг, можно было просто быть молодой, немного безумной девчонкой в баре с лучшей подругой.

— И что он потребовал? — Наташа прищурилась, изучая моё смущённое лицо. — Душу твою? Вечное подчинение? Обет никогда не выходить из спальни?

— Нет... — я сглотнула, глядя на свой бокал. — Целый день.

Наташа на секунду замерла, переваривая информацию. Затем её брови медленно поползли вверх, а на губах расплылась самая понимающая ухмылка.

— Хм... — протянула она, делая многозначительную паузу. — Ну, у драконов выносливость, да... божеская.

От такой формулировки я фыркнула, несмотря на всё своё смущение, и мы обе разом рассмеялись — громко, беззаботно, привлекая взгляды. В этом смехе было что-то очищающее. Он смывал остатки напряжения и страха, превращая завтрашнее «наказание» во что-то... почти заманчивое.

— Ладно, золотая мушка, раз уж тебе завтра предстоит марафон... значит, сегодня мы должны как следует зарядиться! За твоё... выживание!

И мы снова погрузились в атмосферу вечеринки, но теперь с новым, общим знанием. Моя жизнь была безумной, опасной и совершенно непредсказуемой, но с такой подругой, готовой поддержать и посмеяться над всем, даже над предстоящим «днём с драконом», она казалась... чертовски интересной.

— Ну, вообще-то, это он тебя ещё слабо наказал, — с невинным видом заметила Наташа, делая глоток своего коктейля.

— Слабо? — я недоверчиво посмотрела на неё. Целый день полного подчинения казался мне верхом суровости.

— Ага, — кивнула Наташа, её взгляд стал задумчивым. — У меня одна знакомая... так её дракон, после подобной выходки, к кровати привязал. И делал с ней всё, что хотел. День и ночь. Пока она не стала шептать его имя даже во сне.

От этого образа у меня по спине пробежал ледяной холод, и я сглотнула. Вдруг «просто целый день» показался не таким уж и страшным наказанием.

— Жуть, — прошептала я, и мой взгляд самопроизвольно скользнул в сторону той самой вип-ложи.

В глубокой тени на меня смотрели два узких, светящихся золотистых пятна. Его глаза. Он не ушёл. Он наблюдал. И в этом пристальном, не моргающем взгляде я прочитала всё. Он слышал наш разговор. И он давал мне понять, что её история — не пустая страшилка. Что его милосердие имеет пределы. И что следующая моя выходка может иметь куда более серьёзные последствия. Я быстро отвела взгляд, чувствуя, как сердце заколотилось с новой силой. Адреналин от дразнилки сменился холодным, трезвым осознанием. Я играла с огнём, который мог спалить меня дотла. И он только что напомнил мне об этом, но я твёрдо решила: позволить ему управлять тобой, значит проиграть ещё до начала игры.

Я не буду просто приложением к дракону в его золотой клетке. Украшением, которое он достаёт, когда хочет, и запирает, когда ему это надоедает. Я не буду той девушкой, которую привязывают к кровати, чтобы сломать. Я буду его перевоспитывать.

Пусть это звучало наивно, безумно и самоубийственно. Но я заставлю его понять. Понять, что я — не вещь. Что у меня есть своя воля, свои желания, своя жизнь. И что наша связь будет настоящей только тогда, когда в ней будет место для нас обоих, а не только для его драконьих инстинктов. Я медленно подняла взгляд и снова встретилась с его горящими глазами в тени, но на этот раз в моём взгляде не было страха или смущения. Была тихая, стальная решимость.

Он почувствовал это. Его глаза сузились ещё больше, будто он пытался разгадать новую загадку на моём лице. Я не стала отводить взгляд. Мы смотрели друг на друга через шумный зал — дракон и его строптивая пара.

По залу прокатился рык. Низкий, глубокий, едва слышный для обычного уха, но для меня и, видимо, для Наташи он прозвучал, как отдалённый удар грома. Это был не яростный рёв, а скорее... предупреждающее ворчание. Недовольное, полное раздражения и в то же время... заинтересованное. Он почувствовал мой вызов. Уловил смену энергии.

И я... хихикнула.

Коротко, тихо, почти беззвучно, но он, конечно же, услышал. Этот смешок был моим ответом. Моим «проверяю на прочность». Моим «не так-то просто, дракон».

Наташа уставилась на меня с округлившимися глазами.

— Ты совсем рехнулась? — прошипела она. — Он же сейчас сюда в вип-ложу вломится!

Но я лишь пожала плечами, чувствуя, как азарт снова загорается внутри, на этот раз холодный и расчётливый. Пусть вломится. Пусть попробует сломать эту мою новообретённую твёрдость. Я снова посмотрела в ту тёмную ложу. Золотистые глаза всё ещё горели там, но теперь в них читалось не просто владение, а нечто более сложное — любопытство, смешанное с тёмным предвкушением новой охоты.

— Наташ, открывай портал! — выдохнула я, всё ещё чувствуя на себе его испепеляющий взгляд.

— Куда? — уставилась на меня подруга, но в её глазах уже вспыхивала искра азарта.

— Да хоть куда! Хоть к чёрту на рога! — махнула я рукой, захлёбываясь смехом и адреналином. — Пусть он на секунду почувствует, как теряется моя энергия! Пусть испугается!

— Ты безумна, Диана, — покачала головой Наташа, но её пальцы уже щёлкнули в воздухе, выписывая сложную магическую вязь.

Пространство перед нами задрожало и разорвалось, открыв портал. Мы, не раздумывая, шагнули в него и очутились в знакомом, пустынном в это время коридоре Академии, всего в паре минут бега от нашего общежития и мы понеслись, словно две школьницы, убежавшие с урока. Мы мчались по каменным плитам, наши шаги отдавались громким эхом, а безудержный, нервный хохот разрывал торжественную тишину. Это было безумием, но именно такое безумие и было нужно, чтобы смыть давящее ощущение его