Прятки с Драконом - Рина Рофи

— Что? — спросил он просто.

Я сглотнула, не в силах выдать наружу бурю, бушевавшую внутри.

— Ничего, — прошептала я. — Просто... думаю о завтрашнем дне.

Его губы растянулись в медленной, понимающей улыбке. Он знал, что это не вся правда, но он дал мне эту отсрочку.

— Хорошо. Думай. У тебя есть вся ночь. А утром... мы начнём.

— Андор... — я начала неуверенно, глядя на свои руки. — А как происходит беременность от драконов? Я... я буду яица высиживать?

Он замер на секунду, а затем так громко рассмеялся, что звук, казалось, потряс стены его спальни. Это был не тот снисходительный смех, что бывал раньше, а настоящий, глубокий, идущий от самого сердца.

— Боги, Диана, — он вытер выступившую слезу, всё ещё хохоча. — Ты где была, когда была лекция по физиологии сверхсуществ? На первой же неделе это проходят!

Я смутилась до корней волос, чувствуя себя полной дурой.

— Я... я, наверное, болела, — пробормотала я, хотя на самом деле, скорее всего, просто не придала этому значения, не думая, что это когда-либо коснётся меня лично.

— Яица... — он снова фыркнул, качая головой с видом бесконечного amusement. — наследников драконов и их пары не высиживают, боги... Рождение драконьего потомства, особенно в смешанной паре, — это сложный магический процесс, а не птичий инкубатор.

Но затем его смех стих, и он посмотрел на меня серьёзнее, уловив истинную причину моего вопроса.

— Но... — я сглотнула, чувствуя, как жар разливается по лицу. — Ты кончал в меня. Не раз.

— Да, — подтвердил он, и его взгляд стал пристальным, изучающим.

— Значит... я могу? Забеременеть?

Он медленно кивнул, и в его золотистых глазах не было ни насмешки, ни удивления. Было нечто весомое, древнее.

— Можешь. Не с каждой связью. Не так легко, как у людей. Наша природа... избирательна. Но да. Ты — моя истинная пара. Шанс есть всегда.

Его слова повисли в воздухе. Моя легкомысленная выходка в баре, наш гневный секс, эта странная нежность после — всё это вдруг обрело новое, пугающее измерение. Мы играли не просто в опасные игры. Мы играли с самым фундаментальным законом жизни. И ставка в этой игре была теперь выше, чем я могла себе представить.

— О, эм... — я запнулась, чувствуя, как смущение накатывает с новой силой. — Может, тогда... не надо в меня кончать?

— Надо, — его ответ прозвучал мгновенно, ровно и без тени сомнения.

— Это ещё почему? — я уставилась на него, не понимая такой уверенности.

Он посмотрел на меня с тем самым видом, будто объясняет что-то очевидное ребёнку.

— Ну, я ж сказал — избирательна. Шанс родить от дракона — один из тысячи или даже один из миллиона. — Он сделал паузу, давая мне осознать эту цифру. — Так что, как минимум, тысячу раз надо сексом заняться, судя по старым данным о возможности зачатия. Пары драконов беременееют спустя годы. У некоторых на это уходит столетие! Поняла?

Я несколько секунд молча переваривала эту «логику», а затем фыркнула, не в силах сдержаться.

— Странная у тебя какая-то арифметика, — пробормотала я, качая головой.

Он лишь усмехнулся, его глаза блестели.

— Это не арифметика, Златовласка. Это статистика. И я намерен собрать достаточное количество данных, чтобы подтвердить или опровергнуть гипотезу. — Он наклонился ко мне, и его голос стал низким и соблазняющим. — И, должен сказать, процесс сбора данных обещает быть... весьма увлекательным.

— Извращенец, — выдохнула я, но в моём голосе не было прежнего возмущения, скорее — смиренное признание факта, смешанное с лёгкой улыбкой.

Он рассмеялся — тихо, глубоко и этот звук снова заставил что-то ёкнуть внутри меня.

— О да, — без тени раскаяния согласился он. — Но я твой извращенец. И, судя по тому, как ты краснеешь... — его палец провёл по моей раскалённой щеке, —...тебе это нравится.

Я хотела возразить, сказать что-то колкое, но слова застряли в горле. Эта его наглость, эта абсолютная, бесстыдная уверенность в своих желаниях и правах... это сводило с ума. Было унизительно, пьяняще и чертовски возбуждающе.

— Может, хватит на сегодня твоей... «статистики»? — попыталась я парировать, но голос дрогнул.

Он покачал головой, и его ухмылка стала шире.

— Для надёжного эксперимента нужна стабильность условий. А значит, нам нужно провести ещё хотя бы... один замер. Для чистоты данных, разумеется.

И прежде чем я успела что-то сказать, он снова притянул меня к себе, и его губы нашли мои, начиная новый «раунд сбора данных» с тем же хищным, безраздельным удовольствием.

И так прошел вечер и ночь. Сказать, что я не могла встать, — ничего не сказать. Он меня... затрахал. Всё моё тело ныло приятной, глубокой усталостью, каждый мускул напоминал о себе.

— Диана, я ещё голоден, — его голос прозвучал с той стороны кровати, бархатный и полный скрытой угрозы.

Я приоткрыла один глаз и увидела его силуэт у окна.

— Только подойди ко мне, — прохрипела я, зарываясь лицом в подушку, — и я вгрызусь тебе в шею.

Он рассмеялся — низко и довольно.

— Ты угрожаешь своей паре? — в его голосе сквозило развлечение.

— Это ты угрожаешь мне! — пробормотала я в подушку.

— Чем это? — он сделал шаг ближе к кровати.

— Чем-чем... — я замялась, чувствуя, как по щекам разливается предательский румянец.

— Чем? — он уже стоял рядом, и я чувствовала его взгляд на своей спине.

Я покраснела ещё сильнее и, уткнувшись лицом в простыни, тихо прошептала:

— Членом...

В комнате на секунду воцарилась тишина, а затем он рассмеялся громко, открыто, от всего сердца.

— О, Златовласка, — он сел на край кровати, и его рука легла на мою поясницу, заставляя меня вздрогнуть. — Это самая лучшая угроза, которую я когда-либо слышал. Но учти, — его голос снова приобрёл тот самый, опасный оттенок, — это моё любимое... орудие устрашения. И я не собираюсь с ним расставаться.

— Андор, я серьезно! — я с трудом приподнялась на локтях и посмотрела на него, стараясь вложить в взгляд всю свою уставшую решимость. — Я... я есть хочу!

Он перестал смеяться, его ухмылка сменилась лёгкой гримасой. Он изучал моё лицо, и, видимо, увидел в нём не шутку, а настоящую потребность.

— Есть? — переспросил он, как будто это слово было ему незнакомо. Для дракона, чей голод был направлен в основном на иные вещи, простая человеческая потребность в пище, видимо, казалась чем-то второстепенным.

— Да, есть! — я кивнула, чувствуя, как от одной мысли о еде в животе предательски урчит. — Я не дракон, чтобы питаться одной... э-э-э... страстью.

Он покачал головой, но в его глазах мелькнула тень понимания.

— Хорошо, — он поднялся с кровати. —