Путеводная душа - Опал Рейн

Было трудно злиться на кого-то, кто излучал определенный вид невинности, несмотря на то, что была довольно капризной, когда хотела. Она часто дулась, надувая щеки от раздражения, сужая глаза, что только подчеркивало ее длинные ресницы.

Она также любила вскидывать подбородок, но он замечал, что ее уши часто дергались от беспокойства.

Трудно было представить, что она ученый в чем-либо, когда она часто звучала наивно, но он думал, что это может быть потому, что она попала в мир, который не совсем понимала, с человеком, которого не понимала.

Все же она ему нравилась, не то чтобы он сказал ей об этом.

Она была добра к нему, открыта с ним.

За исключением его склонности к убийствам, она казалась более всепрощающей, чем он когда-либо мог быть. Он не думал, что что-либо из того, что он сделал, должно быть прощено. Не то чтобы он жалел хоть об одном поступке — он не испытывал угрызений совести за жизни, которые забрал, и с радостью забрал бы еще, если бы это дало ему желаемое.

Мерих опустил голову, чтобы понюхать ее щеку, и тут же вздрогнул.

Тот факт, что она пахла ландышем, цветком таким чудесным, но также таким токсичным, был для него хаосом. Ему никогда не следовало снимать ткань, притупляющую запахи, но ему нужно было лучше чувствовать окружающую среду, чтобы защитить ее.

Несмотря на свой рост, она была маленькой, хрупкой, и он будет защищать ее каждой частичкой себя — иглами и всем прочим.

Да, она была его выходом из этого мира. Однако растущая часть его просто хотела сохранить ее в безопасности, защитить ее, быть ее щитом. Странно, учитывая, что он был таким только для себя.

Она была яркой искрой в тусклом мире; он не возражал бы стать причиной того, что она продолжает сиять.

Мерих поднял голову, когда она издала тихий писк, и понял, что только что жадно вдыхал ее опьяняющий запах. Он щекотал ее ухо и шею своим дыханием.

Смущенный своим необычным поведением, его глазницы стали красновато-розовыми. Прошло много времени с тех пор, как он видел этот цвет, и это было только из-за нее. Он снова переключил внимание на солнечный лес вокруг них.

Рэйвин спала у него на руках около одиннадцати часов. Он не возражал держать ее, довольствуясь этим, тогда как неделю назад это взбесило бы его до чертиков.

Мы должны добраться до последнего города перед границей южных земель примерно через два дня. Они путешествовали уже четыре дня, и им предстояло пройти еще много, много дней.

Последний город будет последним местом, где она сможет комфортно отдохнуть, получить больше еды и все необходимое перед долгим путешествием.

Мы ужасно опаздываем.

Он предпочел бы идти на руках и ногах, так как это было быстрее. Он мог бы пробежать это расстояние за день, если бы действительно хотел. Его иглы делали это невозможным, так как она не могла сидеть у него на спине. Он категорически отказывался носить седло, как проклятая лошадь.

«Но, пошла!» Скорее, пошла бы ты нахер.

Однако он представил, как она хихикает над его скоростью, и внезапно эта идея показалась ему не такой уж отвратительной.

Глава 15

Когда вторая капля жидкости брызнула ей на щеку, закрытые глаза Рэйвин сморщились. Еще не совсем готовая просыпаться, она свернулась калачиком на груди Мериха.

Она едва проспала час, а они уже путешествовали три дня с момента последнего города. Сказать, что она устала, было бы преуменьшением, но она старалась бодрствовать столько, сколько могла выдержать.

Боли и ломота, сковывающие ее мышцы, были от того, что она держалась за его тело и почти не имела возможности двигаться. Он, конечно, время от времени позволял ей идти рядом с ним, но в конце концов снова подхватывал ее на руки.

Она знала, что они находятся на более опасной территории, где водятся всякие Демоны, а не только те, что могут летать или перелезать через пограничную стену южных земель. Им уже пришлось сразиться с несколькими. Ну, на самом деле ему, пока она просто защищала себя.

Все это путешествие было раздражающим и утомительным. Несмотря на настороженность по поводу того, что он вел ее в Покров, Рэйвин уже было все равно. Они путешествовали уже девять дней! В какой-то момент человек может сломаться.

С недовольным стоном Рэйвин поморщилась, потираясь лицом о грудь Мериха, когда третья капля брызнула ей на шею.

— Еще пять часов, — взмолилась она.

— Я не могу выключить дождь, Рэйвин.

Она открыла глаза и свирепо посмотрела в его сторону.

— Конечно можешь.

Шум потока водяных капель, внезапно ударивших по кронам деревьев над головой, был единственным предупреждением, которое она получила, прежде чем дождь полил по-настоящему. Сначала она боролась с ним, извиваясь то в одну сторону, то в другую, как будто это могло помешать ей промокнуть.

Бессмысленно, на самом деле, учитывая, как он поддерживал ее спину и колени сзади.

Через несколько мгновений, словно они прорвались через линию деревьев леса и вышли на поле, Рэйвин забросало быстрыми и тяжелыми каплями. Ее одежда промокла насквозь. Каждая капля была для нее ледяной, и она тут же задрожала.

— Мерих, ты можешь меня опустить? Я промокла.

— Мы должны продолжать идти. — Это он говорил всегда!

— Пожалуйста? — Она попыталась изобразить свою лучшую жалобную гримасу, и он вздохнул.

Он опустил руки и осторожно поставил ее ноги на землю. Рэйвин натянула капюшон плаща, ухватилась за направляющую веревку вокруг его талии, и он повел ее вперед.

С каждой минутой Рэйвин становилось все холоднее и мокрее. Ее плащ ничем не помогал сохранить сухость, и вскоре у нее застучали зубы. Ее босые ноги чувствовали себя так, словно она окунула их в ледяную воду.

Раздался удар грома, сменившийся сердитым рокотом. Ветер усилился, ревя и прорезая ее своей мощной силой.

Это был первый раз, когда разразилась настоящая буря с тех пор, как они начали путешествовать вместе. Часто моросило, в основном в течение дня, но тогда было теплее. По температуре, кружащей вокруг нее, она чувствовала, что сейчас середина ночи.

— Угх! — проныла Рэйвин. — Уже так холодно, и м-мой плащ не сохраняет меня сухой.

Ее плащ потащился по плечам, когда он сжал край в кулаке и приподнял, чтобы осмотреть.

— Что это, блядь, за дорожный плащ? — усмехнулся он. — Почему ты не