Она и зверь. Том 3 - Maginot

Ее пальцы медленно зарылись в его волосы, поглаживая их у корней. Териод замер, затаив дыхание, а затем приподнялся и коснулся ее губ. Осторожно, почти благоговейно, ощущая их тепло и мягкость. Задержался на мгновение – и с усилием оторвался, боясь зайти слишком далеко.

Астина его не оттолкнула.

Пульс бился в висках. Ее дыхание смешалось с его. Расстояние между их лицами сократилось до нескольких сантиметров – опасно близко. Ее глаза смотрели прямо вглубь него, и он чувствовал, как тонет в этом взгляде.

– Ты… не оттолкнешь меня? – спросил он с искренним удивлением.

Разве не она все это время отстраняла его, утверждая, что хочет узнать точную информацию?

Она устроилась на бедрах Териода. Лишь через мгновение он понял смысл ее слов. Когда они снимали проклятие поцелуем, то Териод обязательно должен был находиться половину дня в облике зверя, чтобы снова стать человеком.

Но в этот раз все было иначе. После того как они провели ночь вместе, Териод оставался человеком все время.

– Дорогая, это…

– Я только что об этом подумала. Если, в отличие от варианта с поцелуем, тебе не требуется проводить время в облике зверя…

Астина наклонилась и коротко поцеловала его, ее волосы скользнули по его груди.

– Что, если поддерживать близость регулярно, чтобы эффект не успевал закончиться?

А главное – если воздержание затянется, эрцгерцог точно зачахнет. Желание Астины, которое она подавляла после прошлой близости, разгорелось вновь. Проще говоря, оба нуждались друг в друге.

Астина провела ладонью по его плечу, скользнула ниже по груди, задержалась на животе – пальцы легко прошлись по рельефу мышц. Териод дернулся под ее прикосновением, дыхание участилось. Она чувствовала его напряжение, каждый сбившийся вдох.

Астина поднялась на колени, опираясь на его плечо для равновесия. Их взгляды встретились – в ее глазах читалась решимость вперемешку с нежностью. Она стала медленно опускаться.

Териод выдохнул – резко, прерывисто – и его руки вцепились ей в бедра.

Но Астина все еще была в нижнем белье, их разделял тонкий слой ткани. Однако намерения ее были очевидны. Териод задыхался.

– Похоже, тебе тяжело, – прошептала она, заглядывая ему в глаза.

Даже шепот дьявола не смог бы потрясти человека сильнее.

Не выдержав, Териод притянул ее к себе. И, целуя, одним движением подмял ее под себя, но с осторожностью.

– Тебе не обязательно так стараться – я уже на пределе, – выдохнул он сквозь стиснутые зубы.

– Тогда продержись еще немного.

Она пока еще не теряла над собой контроль. Териод решил действовать смелее. Он стремительно стянул мешавший кусок ткани, обнажая ее кожу.

– Похоже, тяжело не мне одному, – прошептал он хриплым голосом, проводя пальцами по внутренней стороне ее бедра.

Астина невольно обхватила его за плечи. Она вовсе не собиралась его отталкивать, но Териод, видимо, понял это именно так – и словно назло склонился ниже, осыпая ее кожу обжигающими поцелуями.

– А-ах!..

Ее кожу покрыла испарина. Каждое его прикосновение было одновременно мучительным и сладким – губы скользили по самым чувствительным местам, заставляя ее тело содрогаться. Астина почти вцепилась ему в волосы, пальцы запутались в серебряных прядях.

Наслаждение ощущалось все явственнее. Дыхание участилось. Когда его ласка стала невыносимо нежной, мир на мгновение вспыхнул белым.

– Ах… ах!..

Силы оставили ее. Астина обмякла, грудь вздымалась от тяжелого дыхания.

Когда биение ее сердца слегка успокоилось, Териод осторожно приподнялся и спросил:

– Тебе понравилось?

Казалось, он напрашивался на похвалу. Вместо ответа Астина обвила руками его шею и притянула к себе. Их тела прижались друг к другу – кожа была влажной и горячей, но неприятно не было. Наоборот. От ее близости, от того, как она смотрела на него сквозь полуприкрытые ресницы, его лицо снова залилось краской.

– Да, мне понравилось, – прошептала Астина ему на ухо едва слышно, касаясь губами мочки. – Впрочем, ты и сам знаешь.

Сердце Териода неистово забилось. Он жадно впился в ее губы, растворяясь в желании, что созревало слишком долго.

Новое ощущение заставило Астину слегка нахмуриться. Не боль – скорее ошеломляющее чувство полноты, которое заставляло ее тело приспосабливаться к нему. Как же она справилась с этим в прошлый раз? Тогда, кажется, инстинкт взял верх, и она просто двигалась, не задумываясь.

Териод всматривался в ее лицо, а затем обхватил его ладонями.

– Тебе… больно?

– Нет.

Астина улыбнулась, хотя голос предательски дрожал. Она видела его лицо так близко, ощущала каждое его движение. Он замер, едва начав, – все еще сдерживался.

Астина запрокинула голову, обнажая горло, и глубоко вдохнула. С ее губ сорвалось:

– Черт возьми.

Териод застыл. Его плечи окаменели от напряжения. Тысячи мыслей пронеслись в голове: что не так? Что ей не нравится? Но проблема была в обратном: слишком много заботы, слишком мало действия.

– Не мучай меня так, – процедила Астина. – Иначе я умру. – И укусила его в плечо – не больно, но достаточно, чтобы он понял.

Териод стиснул зубы и перестал сдерживать порыв.

– А-ах!..

Тело Астины натянулось как струна. Териод боролся с желанием – каждый вздох, каждый звук, которые она издавала, разжигали в нем огонь. Астина тяжело дышала, пытаясь совладать с захлестывающими ее ощущениями. Казалось, она вот-вот разлетится на части.

Ее руки скользнули ему на шею и вцепились в нее, словно это была единственная опора в этом море ощущений.

– Еще… не останавливайся…

Териод наконец осознал: его сдержанной, расчетливой жене нравилось настолько, что она теряла контроль. Страсть, скрытая под маской спокойствия, вырывалась наружу – и это было прекрасно.

Он ускорился, и ноги Астины, объятой эмоциями, инстинктивно сжались вокруг его талии, притягивая ближе. Териод тяжело выдохнул, убирая прилипшие к ее разгоряченному лицу пряди волос.

– Подожди… расслабься хоть немного… – голос сорвался на хрипоте. Еще чуть-чуть – и он не выдержит.

– Я не могу… расслабиться, когда ты… ах!..

Их глаза встретились – в ее взгляде было столько жара, что Териод задохнулся. Они слились в поцелуе – отчаянном, голодном. Обхватив друг друга дрожащими руками, они слились воедино, словно в мире были лишь они вдвоем.

Каждый раз, когда поцелуй прерывался, наружу вырывался сдерживаемый стон. Это была их первая близость, когда оба были в сознании, когда каждое прикосновение, каждый звук были настоящими. И то, насколько идеально они подходили друг другу – как их тела откликались, сливались, находили общий ритм, – пугало.

Астина, комкая простыню, закрыла глаза – мир поплыл, растворился. Териод рухнул на нее, и она с трудом подняла дрожащие руки, обнимая его. В прижатой к ней груди бешено стучало сердце – его или