Услуга за услугу - Нат Челони

его. Я действительно отпустила его. Я любила его так, как может любить восемнадцатилетняя девушка, полностью и страстно, но ты… — Она поцеловала его между лопаток, согревая его кровь. — Тебя я люблю больше всего на свете. Так сильно, что все остальное не имеет значения, и так сильно, что иногда это причиняет боль. И пока я сидела там, я чувствовала себя виноватой, потому что вместо того, чтобы горевать как следует, я хотела, чтобы ты обнял меня, успокоил и любил меня, — она подчеркивала каждое слово поцелуем, — и сказал мне, что все будет хорошо. Я ведь несу какую-то чушь, правда?

Дом закрыл глаза в ошеломляющем облегчении, чувствуя слабость. Она оставила его безмолвным, вывернула его наизнанку, как всегда, и любовь, которую он чувствовал к ней, Боже, он боялся, что задушит ее ею. Он разжал ее руки и повернулся к ней лицом.

— Я люблю тебя, Дом. Я люблю тебя. — Джулия закусила губу, когда он уставился на ее голубые глаза, залитые слезами, а затем он сжал ее в своих объятиях. Он слепо искал ее губы и целовал ее, как изголодавшийся человек. Она ответила ему с таким же голодом.

— Боже, милая, — он обхватил ее лицо, — Я люблю тебя так сильно, что я почти... — Он хотел сказать: — Вылетел из головы от ревности, но она коснулась его губ пальцами.

— Мне жаль, что я заставила тебя так себя чувствовать. — Она улыбнулась сквозь слезы. — Я не хотела. Я люблю тебя, — просто сказала она и опустила голову ему на плечо.

Слишком подавленные эмоционально, чтобы заниматься любовью, они обнимались на кушетке.

— Дом, — тихо сказала Джулия.

— Хмм. — Он ласкал ее висок губами, счастливый и в мире с собой. Он не хотел говорить. Он просто хотел обнять ее и впитать момент эйфории, который принесло ему чувство надежной любви.

— Я была потрясена, увидев тебя там. Как тебе удалось примириться со всеми ними? — Она наклонила голову и посмотрела на него. — Правду, пожалуйста. Я не думаю, что смогу вынести ложь.

Он продолжал пристально смотреть на нее. — Кто-то сообщил частному детективу, которого я нанял, о месте, где может быть захоронено тело Риччи, и я послал сообщение Кастеллано.

Рот ее открылся, губы задрожали. — Знаешь ли ты, я имею в виду, как это произошло, и почему, и кто? Расскажи мне.

Он погладил ее по щеке. — Тебе не обязательно это слышать.

Джулия схватила его за запястье и настояла: — Скажи мне. Мне нужно знать, нужно понять.

Дом опустил некоторые подробности, чтобы не расстраивать ее еще больше, и рассказал ей о той ночи.

— Боже мой, — прошептала Джулия. Ее глаза, казалось, потеряли фокус, и она выглядела так, будто собиралась заплакать. Он пригладил ее волосы назад.

— Мне нужно высказать кое-что, — сказал он ей с самоуничижительной улыбкой, — Я ревновал и ревную к Риччи. Безумно ревновал. — Она открыла рот, чтобы отругать его, но он заставил ее замолчать. — Позволь мне сказать это. Я бы не ревновал так, если бы он был неприятен, Джулс. Но он не был. Он был отличным парнем. Он нравился всем. И я имею в виду всех. Из того, что я слышал, даже в свои последние минуты он проявил больше мужества, чем большинство людей за всю свою жизнь. Мне жаль его, и мне жаль тебя. Из того, через что тебе пришлось пройти. Я понимаю твои чувства, даже если я иногда возмущаюсь ими. — Он нежно поцеловал ее в губы. — Это потому, что я хотел бы встретить тебя, когда тебе было восемнадцать.

Это были самые трудные слова, которые он когда-либо говорил кому-либо. Она выглядела ошеломленной его признанием; он это видел.

— Возможно, я не любила тебя тогда так, как люблю сейчас, и ты не представляешь, что это значит, — прошептала Джулия, и Дом потерялся в ее глазах, полных обожания и любви к нему.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВТОРАЯ

Похороны Риччи Кастеллано собрали всю мафию в Бостоне, и СМИ сошли с ума. Новостные репортажи и статьи вроде — Кто убил принца мафии? Погребенная тайна и Убийство Кастеллано и крах мафии в Boston Herald доминировали в заголовках.

Похороны прошли в особняке Кастеллано, и охрана следила за тем, чтобы представители СМИ не проскользнули внутрь, чтобы сделать фотографии и записать видео. Изначально семья планировала провести церемонию в церкви Святого Михаила, но поскольку она вызвала такой резонанс, они решили провести ее дома.

Джулия была истощена, как физически, так и эмоционально. Ее родственники хотели, чтобы она была с ними все время. Они считали ее единственным, что осталось от Риччи, как будто ее присутствие рядом каким-то образом компенсировало его отсутствие. Она согласилась остаться с ними до похорон.

Конечно, ее матери это совсем не понравилось. Она беспокоилась за нее и считала, что она напрасно напрягается.

— Мама, это было бы невежливо. Я в долгу перед Риччи и ими, — возразила Джулия, когда Виттория настоятельно рекомендовала ей уйти с ними.

Джулия не видела Дома последние пару дней, но несколько раз говорила с ним по телефону. Он был разочарован тем, что не мог ее увидеть, но смирился с этим.

— Я люблю тебя, — сказал он ей вчера вечером.

— Я тебя тоже. Больше, чем ты думаешь.

— Ты не можешь говорить такие вещи и ожидать, что я буду держать дистанцию, — проворчал он, и это вызвало ласковую улыбку на ее губах. Тем не менее, он держал дистанцию, несмотря на свое нетерпение, и она любила его за это еще больше.

— Когда это закончится, я не выйду из этой квартиры месяцами, — тоскливо подумала Джулия, сидя между мамой и Мартиной с Валом. Она сразу же напряглась, когда Дом вошел в дом, хотя знала, что он планировал присутствовать на похоронах.

Перед ним и Браном шел пожилой, красивый мужчина, а также молодой человек, с которым она уже была знакома, Джоуи Карлино.

Джулия не могла сдержать крошечной дрожи удовольствия при виде его. Он был самым красивым мужчиной среди присутствующих, самым впечатляющим. Его уверенная аура притягивала всех, как магнит, поскольку мужчины признавали его с явным уважением, а женщины наблюдали за ним с нескрываемым интересом.

Он пожал руки мужчинам, включая ее отца и брата, прежде чем дойти до ряда женщин, сидевших в большом кругу вокруг гроба. Он поцеловал руки ее свекрови и невестки и склонился над рукой ее матери.

— Мои соболезнования.

Пульс Джулии ускорился, когда ее маленькая рука оказалась в его большой руке. Он сжал ее. — Мне жаль, — серьезно сказал