Услуга за услугу - Нат Челони

своем гневном шаге к машине. Когда Дом рывком распахнул дверцу машины и запрыгнул внутрь, готовый гнать машину так быстро, что покрышки начнут дымиться, его кузен держал дверь.

— Ты за рулем? — спросил он.

— Да, — почти рявкнул Дом.

Брови Брана поползли вверх. — Полегче, приятель, полегче. Все смотрят, ладно? Успокойся. — Он обошел машину и забрался внутрь. — Смотри, — сказал он.

— Я не хочу разговаривать. — Дом завел двигатель и с такой силой сжал руль, что костяшки пальцев побелели.

— Нет, ты будешь слушать, а я буду говорить. А что ты ожидал от нее, когда гроб ее мужа будет прямо перед ней? Что она броситься в твои объятия, и объявить миру, что вы двое — любовники? — увещевал его Бран в своей грубой и прямолинейной манере.

— Спасибо, что подбодрил меня, — парировал Дом.

— Ты неразумен. — Бран вскинул руки. — Я так рад, что я один, понимаешь? Не дай бог мне когда-нибудь почувствовать себя так же.

Дом не мог не видеть его точку зрения сквозь красную дымку, ослепляющую его. Рациональная часть его понимала ее поведение, но большая его часть, которая была его сердцем, все еще была в ярости на нее.

Чего я ожидал от нее? — Ну уж точно не рыдать из-за другого мужчины, — с яростью подумал он.

Рано или поздно это случится. Узнав о месте, Кастеллано вернут тело Риччи, и когда слух об этом распространится, Дом знал, что она будет уведомлена, и он боялся ее реакции. Когда мужчина, которого он приставил к Джулии, позвонил и сказал, что она направляется в особняк Кастеллано на машине ее кузена, Дом набрал ее номер, но она отклонила его звонок.

Спонтанно он решил пойти к Кастеллано, чтобы выразить свои соболезнования и проверить ее. Бран пытался отговорить его, но он не слушал. Его глаза на мгновение нашли ее, сидящую в ряду скорбящих женщин, ее лицо и глаза были опухшими от слез, и это глубоко ранило Дома.

Она, должно быть, все еще любит его.

Что-то умерло внутри него при этой мысли. Глядя вниз на ее опущенную голову, он хотел, чтобы она подняла глаза и успокоила его взглядом или жестом, любым знаком того, что она заботится о нем. Вместо этого Джулия упрямо отказывалась смотреть на него.

— Эй, — пронесся сквозь его мрачное отражение голос Брана. — Долго ли мы будем кататься по этому месту?

Дом понял, что они кружат по площади.

— Не знаю, как ты, а я голоден, и пока мы здесь, давай купим что-нибудь у Боба, — предложил Бран. — Эй, давай. Вылезай из этого.

— Легче сказать, чем сделать, — пробормотал Дом.

— Я знаю, но ты ошибаешься насчет нее. Поверь мне.

Они остановились у Bob's Italian Foods, популярного магазина деликатесов в Медфорде. Бран забежал туда, чтобы сделать заказ, и вернулся с двумя гигантскими сэндвичами. Они ели в машине, когда телефон Дома известил о входящем сообщении. Он вымыл руки и нажал кнопку, чтобы прочитать его. Оно было от Джулии. Его сердце забилось.

Увидимся через час?

Что она пытается мне сказать вопросительным знаком? Он с обидой подумал и написал: Да.

— Мне нужно идти. — Он бросил недоеденный сэндвич в бумажный пакет и повернул ключ в замке зажигания. — Где ты хочешь, чтобы я тебя высадил?

— У Джоуи. В раю больше никаких проблем? — ухмыльнулся Бран.

Дом не ответил. Черт возьми, он не знал. Ее сообщение его обеспокоило, особенно этот вопросительный знак. Она что, думала, он не захочет ее видеть?

Оставив Брана у Карлино некоторое время спустя, он поехал прямо к ним в квартиру. Она еще не приехала. Как лев в клетке, он начал мерить шагами гостиную. Он полюбил это место из-за нее, и мысль о том, что ее сообщение подразумевало, что она собирается порвать с ним и покинуть это место, пробирала его до костей. Дом не знал, что такое разбитое сердце. Теперь он знал, и это было самой болезненной вещью в мире.

Внезапно ему захотелось выпить, и он резко открыл холодильник. Взяв бутылку вина, он налил его в стакан. Он понятия не имел, как долго он так простоял, выпивая и размышляя, пока не услышал звук поворачиваемого в двери ключа и стук каблуков по полу.

Джулия нерешительно остановилась в открытой арке. Он замер, уставившись на нее.

— Мне, э-э, едва удалось уйти, — неуверенно сказала она, и чувство вины исказило ее прекрасные черты.

Вероятно, она собиралась сказать ему, что между ними все кончено, и черт возьми, если он позволит ей это.

— Я буду драться с ней грязно, — поклялся он про себя и с громким стуком поставил полупустой стакан на журнальный столик.

— Зачем ты вообще ушла? — с сарказмом сказал он, вскакивая. — Я думал, ты останешься там до самого горького конца, как безутешная скорбящая вдова, которой ты и являешься.

— Дом, это неуместно, — упрекнула Джулия. — Я понимаю, что ты злишься.

— Злюсь? — Дом издал мрачный смешок. — О, я зол как черт.

— У тебя нет на это причин, — ее тон смягчился.

— Нет причин! — Он задиристо подошел к ней. — Посмотри на себя. — Он обвиняюще указал пальцем на ее опухшее лицо. — Посмотри на свои глаза.

Джулия оттолкнула его палец. — Он был моим мужем. Чего ты ожидал от меня?

— Что? — потребовал он, схватив ее за обе руки. — Как ты думаешь, что я почувствовал, когда увидел, как женщина, в которую я безумно влюблен, рыдает из-за другого мужчины?

Он отпустил ее руки и, отвернувшись, подошел к окну, его глаза горели. Он стоял там, тяжело дыша и пытаясь сдержать свой гнев, чтобы не сказать ничего более обидного. Ее шаги приблизились, и он почувствовал ее руку на своей спине.

— Не надо, — он пожал плечами, ненавидя ее жалость.

— Он был моим мужем, Дом, — сказала Джулия. — Первый мальчик, которого я полюбила.

Она могла бы также ударить его в живот. Его пронзила резкая боль. Дом двинулся, чтобы выйти на террасу, подальше от нее, чтобы не слушать ее томящегося от любви признания. Но Джулия опередила его, обхватив руками его талию. Она сцепила руки спереди, над петлей ремня, и прижалась лбом к его спине. Он напрягся.

— Я плакала, потому что он умер таким молодым. Я плакала, потому что он не заслужил своей участи. Он был таким хорошим парнем. Он был бы хорошим мужем, если бы жил, и мы были бы счастливы, но я плакала не только из-за этого. — Ее дыхание сорвалось с содроганием. — Я плакала, потому что не чувствовала той боли, что раньше. Я плакала, потому что отпустила