Услуга за услугу - Нат Челони

путь в жизни, оставив позади свое прошлое и болезненные воспоминания. Все было тихо, пока не произошел инцидент в пиццерии, когда кто-то в него выстрелил. — Он сделал многозначительную паузу.

И Леонарди, и Кастеллано подтвердили его слова кивком головы, но именно отец Джулии прокомментировал: — Мы слышали о стрельбе, но не имели к этому никакого отношения.

Пеп сделал жест в знак согласия. — Тогда это было то, что было тогда — шальная пуля.

Основной мотив упоминания о стрельбе заключался в том, чтобы напомнить им, что Дом не вмешивается в их дела и не держит на них зла.

— Я рад, что все прояснилось, — заметил Аббьяти. — Есть вопрос, который давно пора закрыть. Некоторое время назад я получил наводку о бизнесе, касающемся меня, и я последовал ей. При этом я наткнулся на то, что подозревал с самого начала. Вы узнаете это?

Он положил кольцо Риччи на стол. Отец Джулии посмотрел на него с недоумением, но Маттео Кастеллано сначала нахмурился, а затем побелел как мел. Его руки дрожали, когда он потянулся за кольцом.

— Где? — хрипло спросил он. — Где ты это взял?

— Из пальца человека, ответственного за убийства вашего сына и Фрэнки Боначчи, — заявил Аббьяти.

Потрясение отразилось на изрезанном глубокими морщинами лице Кастеллано.

— Вы знали о поездке Риччи в Лас-Вегас за пару дней до его исчезновения? — спросил Сэл.

— Да, — сказал Кастеллано почти шепотом, крепко сжимая кольцо в кулаке, его глаза наполнились слезами. — Он был там по делу. Я послал его. У нас не было возможности поговорить, когда он вернулся.

Сочувственным тоном Аббьяти передал факты мужчинам. Кастеллано разваливался на глазах, его подбородок трясся, а руки дрожали.

Судьба Сальве зависела от того, насколько хорошо Сэл разыграет свою козырную карту. Дом надеялся, что он не облажается.

— Кто подставил Риччи? Мне нужно имя. — Кастеллано стукнул кулаком по столу.

— Имя не имеет значения. Забудьте об этом, — ответил Аббьяти, впервые используя тон капо, полный предупреждения не оспаривать его решение. — Это не было подставой. Человека обманули, заставив его думать, что он делает одолжение вашему сыну. Он отклонил пистолет русского, чтобы тот не выстрелил в Риччи, и пуля попала в мальчика.

Сколько бы раз Дом ни слышал это, он всегда испытывал боль, которая не утихала. Он сложил руки вместе и слушал, как Аббьяти авторитетно доносит остальное.

— Я хочу, чтобы ты знал, Маттео, — осторожно подхватил Пеп, — что мы с трудом верили в причастность Риччи. Мы собирались проверить этот безудержный слух, но было слишком поздно. Отец мальчика взял на себя смелость отомстить за него. Он был неправ, но он был скорбящим отцом, потерявшим своего единственного сына, и я не мог не пожалеть его, так же как я пожалел твою потерю теперь, когда правда наконец вышла наружу.

Кастеллано выглядел на каждый дюйм своего возраста, ему пришлось облегчить свое горе от потери младшего сына. Возможно, старик питал надежду, что Риччи все еще жив и прячется, как многие считали.

Джулия? Дом задумался.

— Мой информатор привел меня к русскому, — сказал Аббьяти, вновь привлекая их внимание. — Я был в долгу перед Дарио Боначчи, и из уважения к нему я связался с Пепом и через него предложил Доменико этого человека. Он попросил Пепа организовать встречу с вами вместо этого и хочет, чтобы вы его выслушали.

Все посмотрели на него. Прочистив горло, Дом выдержал взгляд Кастеллано. — Мой отец всегда высоко ценил вас, как людей здравомыслящих и справедливых. — Его взгляд переместился на отца Джулии и снова на Кастеллано. — Вы потеряли сына и племянника. Мы потеряли Фрэнки, который был мне как брат. Мой дядя был убит горем, когда он пошел против воли моего отца и отомстил. Он заплатил самую высокую цену за свои действия. Его убили в тюрьме, и мы считали, что ты был в этом замешан. Между нами много злости и обиды. Боль утраты слишком велика, чтобы забыть то, что произошло, и мы никогда не забудем, но, — он постучал по столу указательным пальцем, — поскольку я направил пистолет на этого сукина сына с намерением вышибить ему мозги и сбросить его тело на могилу Фрэнки, я не сделал этого. Что-то меня удержало.

Он услышал, как Пеп резко втянул воздух. Дом не признался ему, что навестил русского.

Бледно-голубые глаза Кастеллано вспыхнули.

— Признаюсь, у меня был соблазн. Старый Я бы пошел на это, но я больше не тот человек. — Дом посмотрел на Аббьяти. — Я попросил об этой встрече, чтобы выразить свою благодарность за ваш щедрый жест и отказаться от всех прав на русского. Он ваш, — сказал он Кастеллано.

Его слова были встречены мертвой тишиной. Он видел, что оба мужчины были ошеломлены.

— Спасибо. Я принимаю это, — эмоционально сказал Кастеллано и приложил указательный палец к виску, — и я этого не забуду. Где он?

Аббьяти поднялся на ноги. — Я позабочусь об остальном, Маттео.

Встреча закончилась. Отец Джулии сердечно пожал руку Дома и похлопал его по плечу, что в основном означало: — Ты хорошо поступил, мальчик. — Кастеллано с чувством обнял его. Аббьяти ушел последним, и когда он крепко пожал руку Дому, между ними прошло молчаливое, мужское послание — взаимное уважение к той необычной связи, которую они выковали.

Дом вернулся в комнату, удовлетворенный результатом встречи и полный надежд на будущее. Когда все уладится между ним и Леонарди, у него и Джулии наконец появится шанс перестать прятаться от мира, как подростки. Но им нужно будет быть осторожными и делать шаг за шагом, пока ее родители не привыкнут к мысли о них как о паре.

Чувствуя себя воодушевленным, он не мог дождаться встречи с ней. Он посмотрел на свои наручные часы. Было половина восьмого, и она будет ждать его дома. Дом. Вот что он чувствовал по отношению к их квартире. Вот что он чувствовал по отношению к ней. Она была его домом. Его надежным якорем.

— Я должен признать, — Пеп расслабился в кресле, пристально наблюдая за ним. — Ты меня удивил.

— В каком смысле? — улыбнулся Дом.

— В течение некоторого времени ты был опасно близок к тому, чтобы снова оказаться втянутыми в игру, и это меня беспокоило.

— Я продукт той жизни, Пеп. Нравится мне это или нет, иногда я реагирую на вещи по-старому, рефлекторно, — признался Дом. — Но это все, на что я мог пойти.

— Я рад, что ошибся, — сказал Пеп. — Знаешь? Твой отец гордился бы тобой сегодня.

— Ты сам был весьма впечатляющим. — Дом ухмыльнулся и с любопытством спросил: — Ты