Любовь на кафедре - Дженнифер Смит

— Но ты же ненавидел этот бизнес. Помню, как ты страдал после университета. — Дэн помахал ему пивной бутылкой. — И что это за фигня с пятилетним сроком?

— Отец сказал, что за пять лет я должен «перебеситься» или добиться успеха, — объяснил Рис. — Срок близится к концу, а в Королевское историческое общество меня вряд ли примут. И тогда придется вернуться.

— Но почему?

— Потому что я обещал.

— И что? Не возвращайся, если не хочешь. Ты же взрослый человек. — Дэн пожал плечами. Видно было, что он никогда не встречался с Луэллином Даллимором. Рис тщательно оберегал друга от встреч со своей семьей. Даллиморы ослепляли людей властью и деньгами, завлекали их и использовали для своих целей. Рис не хотел, чтобы Дэн попался на эту удочку.

— Все сложно, Дэн, — ответил он, и Дэн кивнул. За годы они много говорили о Даллиморах, и Дэн прекрасно понимал, в чем проблема.

Дэн повернулся к телевизору:

— Значит, Лила нормально восприняла известия о твоих несметных богатствах?

— Ей было все равно. — Рис усмехнулся. — Я даже удивился.

— Как и большинству людей, — пробормотал Дэн, глядя на экран.

Лила

Будь Лила героиней шпионского фильма, она бы надела узкую юбку, накрасила губы алой помадой и дымила сигаретой с длинным мундштуком, как положено роковой женщине из нуарного кино. Возможно, говорила бы с французским акцентом. Но поскольку все происходило не в кино, на ней было малиновое шерстяное платье, колготки и ботинки на плоской подошве, она не накрасила губы и, естественно, не курила. И все же красться по коридорам исторического факультета, ощущая себя участницей Французского Сопротивления, определенно было пугающе и волнительно.

Волнительно, потому что сердце уходило в пятки всякий раз, когда она заглядывала за угол. Пугающе, потому что она боялась увидеть Риса. Что, если она столкнется с ним и, чего доброго, он с ней заговорит? Она сгорит со стыда.

Но нет, даже если она будет сгорать со стыда, он ни за что об этом не узнает. После звонка Джейсону (за которым последовали семь ответных звонков, четырнадцать непрочитанных сообщений и три электронных письма, которые она не открывала) Лила ощущала небывалый прилив уверенности. Если Рис не хотел с ней спать, ему же хуже.

А ей плевать. Ей совершенно все равно.

Не нужен ей дурацкий Рис Обри-Даллимор.

Заглянув на кухню для сотрудников кафедры (так, на всякий случай), она, к своему облегчению, обнаружила, что дьявол (то есть Рис) не помешает ей заварить чайник ромашкового чая.

— Лила, что ты делаешь?

— О господи, Сью! Я так заикаться начну! — Лила картинно прижала чайник к груди.

— Ясно, — растерянно ответила Сью. — Так что ты делаешь?

— Завариваю ромашковый чай. — Лила перестала притворяться французской партизанкой. — Будешь?

— Нет. Ромашковый чай на вкус как цветы, — ответила Сью.

Потому что это и есть цветы, подумала Лила.

— Но я рада, что встретила тебя, Лила. — Сью поправила очки на переносице. — Мне надо, чтобы ты до завтра разобралась с регистрациями во внутренней сети. Я получила жалобу, и не одну. Меня это очень напрягает.

Две жалобы напрягают? Да если бы предыдущий координатор выполнял свою работу так же ответственно, как Лила, проблемы вообще бы не возникло!

— Я почти закончила, — с улыбкой ответила Лила, надеясь, что закончит к пяти и сможет уйти домой. После вчерашней прогулки вокруг водохранилища у нее разболелись ноги. Она обошла его дважды.

— Вот и хорошо. — Сью сморщила нос, глядя, как Лила заливает кипятком цветки ромашки. — Ну ладно, пока.

Она направилась к двери.

— Кстати, Сью. — Лила коснулась ее руки. — Раз я тебя встретила, у меня вопрос. Насчет курса лингвистики в магистратуре.

— На кафедре английского? — нахмурилась Сью. — А в чем дело?

— Я хочу поступить.

Последовала секундная пауза, и вся отвага Лилы куда-то улетучилась. Она даже не планировала говорить об этом со Сью: считала магистратуру глупой несбыточной мечтой. Но после разговора с Джейсоном и игр во Французское Сопротивление в ней бурлил адреналин. К тому же если Джейсон выплатит свою половину долга, у нее наконец появятся деньги на обучение. Главное, чтобы он заплатил.

— Зачем? — спросила Сью и равнодушно махнула рукой. — Не уверена, что смогу отпускать тебя на столько часов.

Лила не могла знать, спросит ли Сью, зачем ей магистратура, не признавшись, что хочет там учиться; но она не собиралась делиться своей мечтой о карьере лексикографа, боясь стать предметом насмешек. В последнее время Сью стала очень язвительной.

— Кажется, в руководстве для персонала написано, что сотрудники, проходящие обучение в университете, могут уходить с работы на шесть часов в неделю, — с улыбкой сказала Лила. Не «кажется», а точно: она миллион раз проверила, а курс лингвистики занимал всего четыре часа в неделю.

— Ах да, верно. — Сью смущенно переминалась с ноги на ногу.

— Еще в руководстве сказано, что сотрудникам предоставляется скидка. Ты не в курсе какая? — Лила решила идти до конца.

— Нет.

— А можешь узнать?

— Могу спросить в бухгалтерии.

— Отлично, не могла бы ты узнать к среде? Я буду тебе очень благодарна. Скоро заканчивается прием заявлений, и я не хочу опоздать. — Лила закрыла крышку чайника и одарила Сью своей самой лучезарной улыбкой. — Спасибо, Сью!

Она поспешила в свой кабинет, крепко прижимая крышку чайника, чтобы не расплескать свою драгоценную цветочную воду.

Кем она себя возомнила? Она только что отдала распоряжение своей же начальнице! Сью, кажется, оторопела от такой наглости. Лила снова проверила телефон, пока настаивался чай.

Ничего. В такие моменты, когда никто не отвечал и не интересовался, как у нее дела, она ощущала себя обузой для друзей и родных. Все были заняты. Джасмит со своим Дэном занималась ясно чем, у Мэдди были Руди и младенец, а ее родители… ее родители наслаждались жизнью.

Впрочем, на что ей жаловаться? Она радовалась за всех своих близких. Они были счастливы, их жизнь шла своим чередом — именно такого она им всегда желала.

Проблема была в том, что Джейсон заставил ее разорвать все социальные связи. Из-за него она оказалась практически в полной изоляции. Если бы Джасмит вовремя не увидела того, что сама Лила не замечала (что Джейсон — гнусный манипулятор), и не ворвалась в ее жизнь как вихрь, Лила осталась бы совсем одна.

ЛИЛА

Девочки, у вас все в порядке? Как прошли выходные?

Лила не стала снова перечитывать дурацкое сообщение, которое вчера прислал дурацкий Рис Обри-Даллимор.

Дело не в тебе, дело во мне.

Ну ладно, допустим, она еще раз его перечитала. Даже несколько раз. Как можно выражаться такими клише? Безусловно, Рису не хватало навыков общения, но