Дикий и злой Дед Мороз! - Татьяна Михаль

— А после ужина предлагаю десерт перенести домой. У меня под платьем для тебя кое-что есть…

И снова на его лице произошла магия.

Удивление смешалось с восторгом, а потом его взгляд стал голодным. Именно тем самым, тёмным, сосредоточенным голодом, который не имеет ничего общего с едой.

Захар посмотрел на меня так, будто уже видел это «кое-что» и одобрял.

Я рассмеялась, чувствуя себя королевой ситуации.

— Я уже думаю, что, может, ужин тоже перенесём сюда? Закажем на дом? – предложил он, и в его голосе прозвучала такая искренняя надежда, что мне стало смешно и дико приятно.

— О, нет, мой дорогой полярник, – я ткнула его пальцем в грудь. – Я должна показать нас всему миру. Пусть завидуют. И пусть знают, что этот вымирающий вид полярных медведей уже занят. О, такси прибыло! Идём скорее, пока ты не передумал и не решил, что десерт должен быть первым блюдом!

Я бросила телефон в клатч и потянула его за руку к двери.

Захар шёл за мной, всё ещё выглядел слегка дезориентированным, уложенным на лопатки не аргументами, а чистым, беспощадным оружием – женской красотой и сексуальностью.

И я чувствовала себя ужасно счастливой.

* * *

В ресторане очень вкусно пахло.

И дышалось… тяжело.

Потому что весь кислород в зале, похоже, за одну секунду сожгли женские взгляды, с порога уставившиеся на Захара.

Мои опасения оправдались.

«Ну вот, – подумала я, нервно поправляя прядь волос, – вытащила медведя из тайги и привела в салон красоты для кошек. Теперь все кошки драные на него облизываются».

На меня мужчины поглядывали тоже, но как-то рассеянно.

Да, платье отличное, ноги есть, лицо симпатичное.

В городе таких тысячи. Мужчины пресыщены женской красотой.

Я не выдержала и прилипла к нему всем боком.

Пусть все видят, что это всё МОЁ.

Маркировка территории, первое правило выживания в дикой среде мегаполиса.

— Ты чего вдруг? – удивился он, когда мы сели за свой столик и нам вручили меню.

Да, Захар, абсолютно невменяемый в своей брутальной красоте. Он не понимал.

У него не вылизанная красота фитнес-тренера, а настоящая от широких плеч, не помещавшихся в спинку полукресла, до этих рук, которые за ужином выглядели так, будто только что разгрузили вагон угля и готовы разобраться с любым хамами в зале.

И лицо… Он, кажется, даже не догадывался, насколько он красив своей истинной мужской красотой. Грубоватость линий, брутальность, прямой взгляд, всё это сводило с ума не меня одну, судя по всему.

Я уже мысленно проклинала свою идею пойти в ресторан.

Надо было дома сидеть, на диване и кормить его с ложечки и ни с кем не делиться!

— А ты не заметил? – фыркнула я, делая вид, что выбираю между мясом с кровью и томлёным осьминогом. А сама краем глаза сканировала зал. – Да на тебя уже вся женская часть ресторана, от двадцати до девяноста, претендует. А ведь мы только пришли. Предупреждаю, Захар, в уборную мы теперь ходим только парой. Иначе уйдёшь, а за тобой тут же поскачет какая-нибудь блондинка с силиконовой грудью и губами, как у утко-жабы и начнёт тебя лапать…

Я чуть не пыхтела от возмущения.

Одна, у окна, в глубоком декольте, уже третью минуту не моргая, смотрела на него, как кошка на сметану.

Вторая, постарше, с дорогими серьгами, оценивала моего Захара так, будто выбирала породистого жеребца на аукционе.

Захар тихо рассмеялся, его глаза сощурились.

— Юля… Тебе всё кажется. Никто на меня не смотрит. Я тут как бурый медведь среди фарфоровых кукол, просто все думают, что я тут забыл…

И в этот самый момент, как по заказу судьбы, к нашему столику подскочил официант с лицом, полным неловкости, и бутылкой шампанского в руках.

Я посмотрела на этикетку и прикинула, что в этом ресторане оно стоит за все пятьдесят тысяч, не меньше.

— Для мужчины… от прекрасных дам с того столика у окна, – он едва заметно кивнул в сторону «драных кошек».

У Захара лицо стало совершенно бесподобным.

На нём смешались полное непонимание, лёгкий испуг и откровенное «что за бред?»

Я поставила локоть на стол, подпёрла подбородок и с торжеством прошипела:

— Ну-ка, повтори про «никто не смотрит»? А то я плохо расслышала.

Захар посмотрел на бутылку, как на неразорвавшуюся гранату, потом на официанта.

— Отнесите дамам обратно, пожалуйста, – сказал он ровным, но таким стальным голосом, что официант чуть не вытянулся по струнке. – И передайте, что я благодарен за внимание, но я уже встретил свою любимую. И моё сердце, и всё остальное, – он бросил на меня быстрый взгляд, – уже занято. Навсегда.

Официант, похоже, запомнил только «отнесите обратно», кивнул и рванул прочь, как ошпаренный.

Через секунду от столика у окна донёсся разочарованный вздох, специально громкий, чтобы мы услышали.

— Неужели они правда думали, что я обрадуюсь? – искренне, почти по-детски удивился Захар, отодвигая от себя меню. – Это же… странно.

А я сидела, словно меня током ударило по самым кончикам нервов. В ушах зазвенело. Весь ресторан, запахи, звуки, всё поплыло.

— Ты… – я сглотнула комок, внезапно подступивший к горлу. – Ты назвал меня «любимой»? И сказал про сердце. Что твоё сердце теперь моё… Навсегда.

Он посмотрел на меня.

Взгляд его был прямым, спокойным и таким глубоким, что мне стало не по себе.

В нём не было ни игры, ни кокетства.

— Да, – произнёс он одно слово.

Внутри у меня что-то ёкнуло, потом рвануло, как плотина.

Я не выдержала. Не смогла просто.

Вскочила со своего места с таким воплем, что парочка за соседним столиком вздрогнула.

Я подошла к Захару и, не спрашивая разрешения, плюхнулась к нему на колени.

Он инстинктивно обхватил меня за талию, чтобы я не съехала.

Мне было плевать на приличия, на осуждающие взгляды, на этих губастых и наглых хищниц.

Я взяла его лицо в свои ладони и поцеловала.

Нежно сначала, потом глубже, со всей той благодарностью, облегчением и безумной радостью, которые переполняли меня.

Чтобы каждый в этом проклятом шикарном зале понял: Захар не просто «занят». Он весь мой. И точка.

Когда я оторвалась, его глаза были темнее обычного, а на скулах играл румянец.

Он не был смущён. Он был… удовлетворён.

— Ну вот, теперь точно все всё поняли, – пробурчал он