Госпожа Туманова. Коллекция проклятий - Сандра Барро

стужей, что и от медальона Родиной. За вещь разыгралась настоящая битва. Одна дама, аристократка, с каким-то лихорадочным упорством перебивала любую цену, пока не забрала его за три тысячи рублей. Она буквально вцепилась в него, Жаргал.

Мой напарник поднял голову, и в его глазах промелькнул интерес, смешанный с тревогой.

— Я чувствую, что это кольцо и медальон — части одной мозаики, — продолжала я, понизив голос. — Может быть, завтра нам повезёт, и ты сможешь почувствовать дом, в котором скрывают Ирину Родину. Эти вещи связаны одной нитью. Надеюсь, твоё чутьё приведёт нас к ней.

Жаргал едва заметно склонил голову, принимая мои слова. Он понимал без лишних объяснений: охота началась. И зверь, за которым мы идём, куда опаснее обычного преступника.

— А теперь... — я тяжело вздохнула, чувствуя, как усталость последних часов камнем ложится на плечи. — Давай просто выпьем чаю и пойдём спать. Силы нам ох как понадобятся. И ясность ума тоже. Завтрашний день решит многое.

Глава 37

Ночь прошла в тревожном ожидании. Мне снились залы аукциона, превращающиеся в бесконечные анфилады заброшенных особняков, где эхо моих шагов смешивалось с шёпотами призраков. Однако, как только первые робкие лучи мартовского солнца коснулись тяжёлых портьер в моей спальне, я уже была на ногах. Сон слетел мгновенно, оставив после себя лишь холодную решимость.

В столовой нас ждал плотный завтрак. Евдокия, словно чувствуя, что господа уходят надолго, подала горячую кашу со сливками, свежий хлеб и буженину. Мы с Жаргалом ели почти в полном молчании. Впереди была неизвестность — Петербург велик, и поиски одной-единственной женщины могли затянуться до глубоких сумерек, а то и вовсе закончиться ничем. Нужно было подкрепиться: ведь работа с «тонким миром» и городскими тайнами требует от человека не меньше энергии, чем физический труд.

Для выхода выбрала строгий, но элегантный прогулочный ансамбль из сукна глубокого тёмно-изумрудного цвета. Высокий воротник-стойка с изящным кружевом и приталенный жакет с маленькими пуговицами создавали образ уверенной и собранной женщины. Юбка была достаточно удобной для долгих переходов, а тёплый палантин спасал от коварного весеннего ветра. Вздохнув, водрузила на голову небольшую шляпку-токе, украшенную скромным пером, и закрепила густую вуаль. В этом наряде я не привлеку лишнего внимания среди аристократов в Летнем саду, но буду ощущать себя в безопасности.

— Степан, — обратилась я к нашему кучеру, когда мы вышли на крыльцо, — найми надёжный экипаж. Пусть отвезёт в парк и ждёт там столько, сколько потребуется.

В девять утра мы уже переступили черту кованых ворот Летнего сада. Утро выдалось на редкость ясным. Солнце слепило, отражаясь в лужах. Снег во многих местах уже сдал свои позиции, обнажив чёрную влажную землю. Воздух пах талой водой и первой, едва уловимой надеждой на тепло. Горожане, истосковавшиеся по свету, медленно прогуливались по аллеям: няньки с детьми, важные чиновники в шинелях и дамы, подставляющие бледные лица солнцу.

Мы направились прямиком к ротонде, той самой беседке с колоннами, что была на портрете. Время тянулось невыносимо медленно. Стоя неподалёку, делали вид, что любуемся просыпающейся природой. На самом деле я сканировала взглядом каждое женское лицо. Прохожие с нескрываемым любопытством поглядывали на нашу пару. Я понимала их удивление: красивая дама в дорогом облачении и рядом с ней необычный человек с экзотическими чертами лица, в котором угадывалась дикая первобытная сила. Он не был похож ни на обычного лакея, ни на телохранителя. Жаргал стоял, как скала, невозмутимый и пугающе грозный.

Когда время перевалило за десять, я заметила группу студентов художественной Академии. Они устроились неподалёку и начали делать наброски, то и дело бросая многозначительные взгляды в нашу сторону. Видимо, наш тандем показался им отличной натурой для этюда.

— Жаргал, похоже, мы просто теряем время и привлекаем лишнее внимание, — тихо сказала я, поправляя перчатку. — Поехали прокатимся по улицам. Может, удача нам улыбнется, и ты что-то почувствуешь.

Мы медленно пошли по аллее. Решив сократить дорогу, завернули на боковую тропинку, скрытую густыми кустами. И тут время словно замедлилось. Из-за поворота прямо на нас двигалась она. Ирина Родина.

Весенний ветерок на мгновение приподнял вуаль на её изящной шляпке, и я вздрогнула. Вблизи сходство с Татьяной было ещё более пугающим, но теперь я видела детали: тонкую сетку морщин вокруг глаз, которые выдавали не возраст, а глубокое страдание. Она была пугающе бледной, а под глазами залегла синева. Ирина смотрела перед собой отрешённо, словно находилась не в центре Петербурга, а в каком-то ином, призрачном измерении.

Родина прошла мимо нас, не удостоив взглядом, и направилась к той самой беседке, которую мы только что покинули. Мы с бурятом молча переглянулись и бесшумно двинулись за ней. В его глазах я увидела то же предчувствие, что кольнуло и меня: это она.

Женщина вошла в ротонду, положила тонкие руки на холодные перила и, закинув голову, подставила лицо весенним лучам. Она закрыла глаза. На мгновение её лицо тронула лёгкая, почти блаженная улыбка — так улыбаются люди, нашедшие краткий покой среди бесконечной боли.

Оглядевшись, я заметила, что студенты как раз закончили свои занятия и, ведо́мые преподавателем, потянулись к выходу в поисках новой натуры. Мимо прошла пожилая чета с внуком, которого старушка крепко держала за руку. Аллея опустела, оставив нас троих в тишине просыпающегося сада.

Задумавшись на мгновение, я тихо произнесла Жаргалу, чтобы он не двигался. Его внушительная фигура могла бы испугать замершую во временном покое женщину раньше времени. Я осторожно приблизилась, стараясь не издавать ни звука.

— Здравствуйте, Ирина, — произнесла я мягко, но уверенно.

Она резко обернулась. В удивлённо распахнувшихся глазах вспыхнул испуг, и они заметались в поисках пути к отступлению.

— Кто вы? Что вам нужно? — её голос дрожал, как натянутая струна.

Подойдя ближе, я старалась говорить ровным, успокаивающим тоном.

— Пожалуйста, не пугайтесь. Вы нас не знаете, но я ищу вас по просьбе вашего мужа, Александра Васильевича. Служанка видела вас здесь несколько дней назад. Она не решилась подойти. Бедняжка даже посчитала вас призраком, но позже рассказала обо всём господину Родину.

Я на мгновение задержала взгляд на старинной броши, которая едва заметно выглядывала из-под ворота её пальто.

— Она опознала вас по этой броши.

Женщина замерла, её рука непроизвольно потянулась к украшению, закрывая его ладонью. В этот момент между нами словно натянулась невидимая нить, и я кожей почувствовала тот самый «след» холода, о котором говорил Жаргал. Она была здесь, во плоти, но душа явно была прикована к чему-то очень тёмному.

Ирина смотрела на меня широко раскрытыми глазами,