Лавандовая аптека в Париже - Нина Георге

имеют дело с печатной продукцией, остальные заняты обслуживанием гостей. Говорят, это братство букинистов создало густую сеть по всему миру, которая функционирует вне обычных путей коммуникации. Они даже не пользуются интернетом — каждый из этих книжников-мудрецов держит свои знания в секрете, так что после его смерти они тоже погибли бы…

— Упс… — пробормотала Саманта.

— Поэтому каждый воспитывает по крайней мере одного последователя, чтобы устно, так сказать, из рук в руки, передать ему все, что надо знать о книжном деле. Им известны разные мистические истории — о возникновении знаменитых произведений, о тайных изданиях, рукописях, о «Женской библии»…

— Круто! — сказал Макс.

— …или о книгах, в которых между строчками можно прочесть совершенно иную историю, — рассказывал Эгаре заговорщическим тоном.

— Я слышал, будто в Кюизери живет одна женщина, которая знает подлинные финалы многих литературных шедевров, потому что она собирает ранние и первоначальные редакции рукописей. У нее, например, есть самый первый финал «Ромео и Джульетты», в котором влюбленные остаются в живых, женятся и рожают детей.

— Фффу!.. — пробормотал Макс. — Ромео и Джульетта остаются в живых, женятся и становятся родителями? Да тут же вся драматургия — коту под хвост!

— А мне нравится, — возразил Кунео. — Мне всегда было так жалко малышку Джульетту.

— И кто-то из них, наверное, знает, кто скрывается под псевдонимом Санари? — спросил Макс.

«Надеюсь», — подумал Эгаре. Он из Дигуэна послал открытку президенту книжной гильдии Кюизери, Сами ле Трексеру, и сообщил о своем визите.

Около двух часов ночи они наконец в изнеможении уснули, убаюканные слабеющими волнами, которые все замедляли свою пляску, по мере того как стихала гроза.

Когда они проснулись, день со своим безобидным, свежевымытым солнечным светом делал вид, будто ночью ничего не случилось, а от бури не осталось и следа. Как и от женщины, которую они выловили из реки.

Кунео ошарашенно смотрел на свою пустую руку и словно с упреком показывал ее Максу и Эгаре.

— Опять начинается! — жаловался он. — Почему мне попадаются женщины только на реках? Я еще от первой не успел прийти в себя!

— Верно. У тебя ведь было слишком мало времени — всего пятнадцать лет, — ухмыльнулся Макс.

— Что за народ женщины! — продолжал сетовать Кунео. — Ей что, трудно было написать свой номер телефона, хотя бы губной помадой на зеркале?..

— Я схожу за круассанами, — предложил Макс.

— Я пойду с тобой, amico. Может, встречу эту спящую певицу, — заявил Кунео.

— Вы тут ничего не знаете, — возразил Эгаре. — Лучше пойду я.

В конце концов они отправились на берег втроем.

Когда они, пройдя городские ворота, шли к булочной, им навстречу попался орк с охапкой багетов в руках. Его сопровождал эльф, уткнувшийся в свой айфон.

Эгаре заметил целую команду Гарри Поттеров, громко споривших с отрядом мартиновских ночных стражей перед голубым фасадом книжного магазина La Découverte. Потом они встретили двух расфуфыренных вампирш на горных велосипедах, которые жадно покосились на Макса. А из церкви вывалились два фаната Дугласа Адамса, в махровых халатах и с полотенцами через плечо.

— Convention! — воскликнул Макс.

— Чего? — не понял Кунео, все еще таращившийся на орка.

— Конвент фэнтези. Полдеревни ходит, переодевшись в своих любимых авторов или персонажей. Класс!

— Что, и в кита Моби Дика тоже? — спросил Кунео.

Эгаре, как и Кунео, смотрел вслед существам, словно явившимся прямиком из Средиземья или Винтерфелла. Вот что делают книги!

Кунео при виде каждого «костюма» спрашивал, из какой он книги, и Макс с раскрасневшимися от возбуждения щеками объяснял ему, кто откуда и что изображает. Правда, когда им попалась навстречу женщина в ярко-красном кожаном плаще и в белых ботфортах, он никак не смог прокомментировать это явление.

— Эта дама, господа, не просто женщина, переодетая каким-то персонажем, а медиум, она общается с Колетт и Жорж Санд, — пояснил Эгаре. — Каким образом — это ее тайна; она уверяет, что встречается с ними во время своих путешествий во времени, которые совершает во сне.

В Кюизери находилось место для всего, что хоть как-то было связано с литературой. Например, здесь был врач, специализировавшийся на литературной шизофрении. К нему приходили на прием люди, чьей второй личностью оказывались Достоевский или святая Хильдегарда Бингенская. Или авторы, запутавшиеся в собственных псевдонимах.

Эгаре направил стопы к президенту книжной гильдии Кюизери, Сами ле Трексеру. Рекомендация Трексера была входным билетом в букинистические круги, с помощью которых Эгаре надеялся раскрыть тайну Санари. Трексер жил над старой типографией.

— Значит, старший литератор даст нам что-то вроде пароля или как? — спросил Макс, который почти на каждом углу застревал перед очередным книжным развалом, манившим к себе обложками романов, фотоальбомов и географических карт.

— Скорее «или как».

Кунео то и дело останавливался у меню бистро и делал какие-то записи в своем блокноте с кулинарными рецептами. Они находились в Брессе — регионе, который, по мнению его жителей, был колыбелью французской креативной кухни.

В приемной президента их ждал сюрприз: Сами ле Трексер оказался не президентом, а… президентшей.

31

За письменным столом, который выглядел сколоченным из первого попавшегося подручного материала, сидела та самая женщина, которую Сальво выудил накануне из реки Сей.

Сами оказалась Самантой. На ней было белое льняное платье, открывавшее стройные ноги со ступнями хоббита. Огромными и очень волосатыми.

— Итак? — Она закинула ногу на ногу и игриво покачала мохнатой ступней. — Чем я могу вам помочь?

— Э-э-э… Видите ли, я ищу автора одного произведения. Он носит псевдоним, а настоящее имя его…

— Как вы себя чувствуете? — перебил его Кунео, обращаясь к Саманте.

— Прекрасно, — улыбнулась она. — И спасибо вам за любезное предложение помочь мне исполнить мое желание — поцеловать мужчину, прежде чем я состарюсь. Я уже давно вынашиваю эту мысль.

— А можно где-нибудь здесь раздобыть такие классные копыта, как у вас? — спросил Макс.

— Да, так вот по поводу «Южных…»…

— Да, в «Эдене». Это торгово-развлекательно-информационный центр для туристов, где вам охотно впарят ноги хоббита, уши орка, распоротый живот.

— …возможно, их написала женщина…

— Я буду рад приготовить для вас что-нибудь особенно вкусное, синьорина Саманта. А если вы перед этим пожелаете немного поплавать — пожалуйста! Я ничего не буду иметь против.

— Я, пожалуй, куплю себе такие ноги. Вместо домашних туфель. Кафка обалдеет. Как вы думаете?

Эгаре, чтобы совладать с собой, посмотрел в окно:

— Вы заткнетесь наконец или нет?! Санари! «Огни»! Мне нужен настоящий автор! Прошу вас!

Он произнес все это громче, чем хотел. Макс и Кунео изумленно уставились на него. Сами, напротив, откинулась на спинку кресла с таким видом, будто ее все это очень забавляло.

— Я ищу его — или ее — уже двадцать лет. Эта книга… это… — Жан Эгаре лихорадочно подыскивал слова. Но все, что он видел перед собой внутренним взором,