Безупречная - Анастасия Аристова

— Да, отец. — коротко произнесла не шелохнувшись, не выдавая свои эмоции.

— Отвечать будешь головой, — повторил он, теперь его голос звучал жестко. — Если всё пройдёт хорошо, ты докажешь свою преданность мне. Если нет... — он не договорил. Не нужно было.

— Я поняла.

Он смотрел на меня долго. Сканировал. Искал слабость. Я стояла неподвижно, смотря прямо перед собой. Я дала ему то, что он хотел видеть — безупречную маску послушной дочери.

— Игорю будет приказано собрать образцы тканей, — продолжил Михаил. — А после — ввести объекту контролирующих наноботов. Мне важны все результаты. Каждый. Ты должна все зафиксировать. Поняла?

— Поняла, отец.

Он кивнул. Встал. Прошел к выходу, и я услышала, как открывается дверь. Но на пороге он задержался. Не обернулся.

— Проводи меня, — сказал он.

Он вышел. Я последовала за ним.

Вертолетная площадка “Черного Беркута” находилась на крыше административного корпуса. Ветер наверху был сильным, он хлестал по лицу, заставлял щуриться от летящих хлопьев снега.

Вертолет уже ждал. Черный, обтекаемый, без опознавательных знаков. Пилот стоял у трапа, вытянувшись в струнку.

Михаил остановился у самого борта. Обернулся ко мне.

— Эвелин, — произнес он тихо, почти ласково, — не подведи меня. Ты знаешь, что бывает с теми, кто подводит.

— Знаю, отец.

Он развернулся и шагнул к трапу. Я смотрела, как его фигура поднимается вверх, как он исчезает в кабине вертолета. Лопасти начали вращаться быстрее, завывая нарастающим гулом.

Я стояла, пока вертолет не поднялся в воздух. Пока он не стал маленькой черной точкой на фоне серого неба. Пока не исчез совсем.

И только тогда я позволила себе выдохнуть. Пора было действовать.

Я спустилась вниз бегом, замедляясь только при охране. Это было непривычно, я всегда ходила размеренно, но сейчас каждая секунда была на вес золота. Коридоры мелькали серыми пятнами.

Кухонный блок “Черного Беркута” располагался на первом подземном уровне. Сюда редко кто заглядывал — повара работали по расписанию, а охрана предпочитала не спускаться без нужды.

Я вошла через служебный вход. Двое поваров возились у пищевых блоков. Они работали, стараясь не обращать на меня внимание. Только напряженные плечи выдали то, что они заметили меня.

Я прошла к раздаточной линии, где стояли три больших бака с фильтрованной водой. Обычная процедура: утром и вечером повара разливали воду по стаканам для всех блоков.

Я остановилась у среднего бака. Медленно, как будто проверяла оборудование, наклонилась. Из кармана я достала маленький герметичный пакет — прозрачный, с белым порошком внутри. Экстракта ипекакуаны. Безвреден для организма, но вызывает тошноту, слабость и головокружение через пятнадцать минут после приёма. Симптомы — как при пищевом отравлении, но без температуры.

Незаметно высыпала порошок в воду. Тонкая белая взвесь растворилась мгновенно — ни запаха, ни цвета. Я перемешала воду длинной ложкой. Взяла стакан и налила жидкость, делая вид, что проверяю. Затем повторила то же самое с двумя другими баками.

Пятнадцать минут. Ровно через пятнадцать минут в лагере начнется хаос.

Закрыв бак, посмотрела на поворов.

— Что у вас с водой? — произнесла я резко. — Откуда вы ее наливаете заключенным?

Они посмотрели на меня затравленно, заламывая руки.

Я знала, что эти экономят воду.

— Вы хотите, чтобы заключенные сдохли раньше времени? Всем без исключения — и заключенным, и надзирателям — наливать воду только из этих баков. Вы меня поняли?

— Да, — оба как болванчики закивали.

— Приступать к раздаче еды, — скомандовала я. — Немедля.

Развернулась и вышла. Знала, что не ослушаются, через полчаса в лагере начнется хаос.

Из кухни поднялась на уровень камер. Прошла мимо постов охраны, кивая дежурным, — никто не обратил внимания. Все было как обычно.

Ян

Дверь камеры открылась примерно через час после прогулки.

— Выходи, — раздался голос Эвелин.

Она стояла на пороге, держа в руках планшет. Форма сидела на ней безупречно, волосы убраны в тугой узел. Ни тени эмоций на лице — только холодная сосредоточенность.

Я не двинулся.

— Ян, — она повысила голос ровно настолько, чтобы в нем прорезались командные нотки. — Я сказала — выходи.

Я встал. Шагнул за порог.

Эвелин шла впереди, не оборачиваясь, а позади нас два солдата в шлемах. Интересно какие байки им внушают в рамках Беркута?

Прошли по коридору, повернули направо, остановились перед массивной металлической дверью. Сбоку — сенсорная панель и алый индикатор. Дверь перед нами отъехала в сторону.

— Заходи, — сказала Эвелин, пропуская меня вперёд.

Я шагнул внутрь — и замер.

Лаборатория. Белые стены, белый пол, белый потолок. Стерильно, пугающе чисто. Посередине — массивный стол из нержавеющей стали, операционный. Вокруг него — мониторы, датчики, шланги, какие-то приборы, назначения которых я не мог угадать.

Вдоль стен — стеллажи с пробирками, колбами, контейнерами.

— Садись, — Эвелин кивнула на стул у стены — обычный, на первый взгляд, но с ремнями на подлокотниках.

Я сел.

— Будешь сопротивляться? — спросила она, смотря на визор. В нем отображалась камера этого помещения, она была размещена так что было видно только место где я сижу. А также был выведен второй экран на нем значилась информация о профиле Михаила Белевский. Данные здоровья, уровень сигнала джабона. Эвелин смотрела на него, не на меня.

— Смысл? Что дальше, Эвелин?

Эвелин медленно повернулась. В её руке был шприц.

— Первое, — сказала она ровно, — я возьму у тебя кровь. Стандартный анализ. Ничего страшного. — Воду в последний час пил?

Я отрицательно покачал головой.

— Хорошо.

Эвелин вроде и говорила как обычно командным голосом, но почему-то ощущалось это сейчас по-другому. Казалось, что она вообще не на мне сосредоточена.

Она подошла ближе, наклонилась, ища вену на моей руке.

— А потом? — спросил я.

Она ввела иглу — ловко, почти без боли. Темная кровь потекла в пробирку.

— Потом, — она говорила, не глядя на меня, — я подключу тебя к датчикам. Буду снимать показатели. У тебя возьмут образцы тканей.

— Образцы? — переспросил я.

— Кожу. Мышцы. Костный мозг. Под местной анестезией. Ты почти ничего не почувствуешь.

Я сжал кулаки.Она закончила с кровью, поставила пробирку в штатив. Отошла к столу, взяла другой шприц. Посмотрела мне в глаза. В её взгляде — на секунду — промелькнуло что-то, совсем неясное мне.

Снова взглянула на визор. Что она там хотела увидеть? Данные здоровья Михаила менялись не